Серая каменная кладка кое-где гладкая, а местами острая, как бритва, проступает сквозь лед. Некоторые строения маленькие и скромные, в то время как другие возвышаются над землей, исчезая в метели. Мое воображение сдувает сугробы с улиц и возвращает жизнь в пустые окна. Я позволяю себе на мгновение представить Великого Охотника, идущего среди своего народа. Я делаю вид, что северяне встретили его тайную невесту с распростертыми объятиями, а не позволили магии раскроить ее на кусочки на съедение падальщикам. В моей воображаемой сцене влюбленные обнимаются. Играют дети. Животные разгуливают на свободе. Это прекрасное зрелище. То самое, которое я так хотела бы увидеть, и я гадаю, что бы он подумал, будь он здесь со мной. Мне никогда не разрешалось выходить за пределы храмовых стен. Мои знания о мире черпались из его историй. Его рассказы о богатых купцах и их спрятанных драгоценностях, об ассасинах и их оружии, о землях, которые я не могла постичь умом. Ему нравилось рассказывать мне все это так же сильно, как мне нравилось слушать, и теперь наши роли поменялись. Я воочию наблюдаю чудеса и ужасы этого мира, а он лежит, запертый в коробке. Меня передергивает, но вовсе не от холода.

Низкий рык вырывает меня из раздумий, и я моментально замираю. Вся гора стихает, словно даже буря страдает от ужаса перед хищниками, и я карабкаюсь на голое дерево, чтобы получше осмотреть окрестности. Мне открывается еще большая часть города, и лучше бы я этого не видела, ибо я замечаю, как близко пробирается чудовище. Чисто-белый, с тонкими черными полосами, настолько высокий, что его лопатки достали бы мне до груди. Этот тигр — сплошная грация, жестокость и зловещая красота. Одно из многих созданий, познавших вкус человеческой плоти. Один из многих монстров, жаждущих ее.

Второй раскатистый рык отвечает первому, и едва заметное движение вновь вздымает снег в глубине города. Я молюсь, чтобы они не уловили мой запах на ветру. Если они начнут охоту на меня, у меня не будет ни единого шанса, и мои глаза судорожно шарят по замерзшим зданиям. Где-то там находится его частичка, но у меня нет роскоши тратить время на поиски. Эти звери никогда не позволят мне рыскать по их территории. Моя единственная надежда на выживание — незаметно проскользнуть мимо их рядов. Мои легкие обжигает ледяное дыхание. Кора дерева шершаво давит в спину. Где же он? Куда они его спрятали?

Вихрь танцующего снега привлекает мое внимание, и у меня скручивает живот. Я узнаю этот узор. Я знаю, кто ступает там, и я знаю почему, но от этого осознания мои внутренности завязываются узлами. Вихрь растворяется в ничто перед самым дальним зданием. Истинный храм Лавека. Именно там покоятся его кости. Его вход был высечен прямо в горной вершине в задней части города. Гладкий камень отвесной скалы и внушительная высота делают попытку обойти этот город с фланга невозможной. Чтобы добраться туда, мне придется пересечь запутанные улицы, а в таком долгом пути с кровожадными хищниками на хвосте не выжить никому.

Голос Незнакомца проникает в мой мозг, но я не слышу его слов. Мне никогда не справиться. Расстояние слишком велико, враг слишком свиреп. На секунду я не могу понять, как они спрятали его здесь. В Сиватаге? В оскверненном храме Смерти? В этих местах невыразимых ужасов, но затем я вижу обагренное кровью лицо Войны, и до меня доходит. Валька сам доставил его кости. Это вполне логично, учитывая, что именно Валька искромсал его на кусочки, и от этого воспоминания меня едва не тошнит. Разумеется, Война и его любовь к жестокости беспрепятственно разгуливали среди этих…

— Черт возьми, Селла, беги! — Я улавливаю панику в голосе Незнакомца и чуть не падаю с дерева от его отчаянного тона. — Почему ты не отвечаешь мне, девочка? Шевели ногами!

Низкий рык — это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как тигр прыгает на ветвь за моей спиной. Монстр воплощает в себе грацию и голод, и, не раздумывая, я бросаюсь на землю. Лодыжка подворачивается, посылая пронзительную боль вверх по ноге, а ладони царапают лед; я отчаянно карабкаюсь вперед, пока за моей спиной грохочет ярость зверя.

Я дура. Проклятая богами дура. Я так переживала из-за тварей впереди, что совершенно не заметила ту, что зашла с фланга, и теперь я загнана в ловушку со всех сторон. Мне никогда не выбраться.

— Беги, черт побери! — орет Незнакомец в моем мозгу, но снег слишком плотный, слишком глубокий, слишком безжалостный. Тигр совершает прыжок с дерева, приземляясь абсолютно бесшумно, и я сжимаю зубы, готовясь к смерти.

Снег закручивается справа от меня, и, не колеблясь ни секунды, я бросаюсь туда. Я пробираюсь сквозь сугробы к зданию с выбитой дверью. Я понятия не имею, как бегство туда может меня спасти, но если Лавек идет передо мной, то я последую за ним.