Я беру отрезок своей верёвки и туго наматываю оба конца на ладони, оставляя между ними около полуметра.

— Помогите! С ней что-то не так! Пожалуйста, помогите!

За дверью раздаётся шорох.

Я встаю за ней, держа верёвку наготове.

Щёлкает замок.

Дверь распахивается.

Мужчина входит в полумрак и издалека смотрит на маму.

— Что случилось?

Жаль, что у меня нет Тени, тогда я могла бы сверху приземлиться ему на спину, словно грёбаная хищная птица.

Но я могу выкрутиться и без неё.

Бросаюсь вперёд и набрасываю на него верёвку. Она затягивается на горле, а я наваливаюсь всем весом. Он тут же начинает задыхаться, судорожно цепляясь за верёвку. Когда понимает, что это бесполезно, пятится назад и со всей силы врезает меня в стену.

У меня выбивает воздух из лёгких, но я не отпускаю. Мне похуй, даже если сама, блядь, задохнусь.

Он разворачивается, пытаясь сбросить меня.

Стиснув зубы, я держусь изо всех сил. Всё, что мне нужно, — ДЕРЖАТЬСЯ. Это моя единственная задача. Ни о чём другом я не думаю.

Он захлёбывается и валится вперёд.

Мы с грохотом падаем, он на живот, я ему на спину.

И всё равно я держу.

Держу и держу.

— Думаю, он мёртв, — говорит мама. — Уинни. Давай.

Наконец я отпускаю.

Мы с мамой вскакиваем и выглядываем из-за дверного проёма.

Впереди тянется коридор, ещё один уходит налево. Я замечаю ещё несколько дверей, все закрыты.

Шансы угадать правильный путь пятьдесят на пятьдесят, поэтому я хватаю маму за руку и тяну вперёд, прямо по коридору. В конце первого коридора он поворачивает направо, но здесь пространство открывается в более просторное помещение.

Вместе мы крадёмся вдоль стены, пока та не заканчивается. До нас доносятся голоса, эхом разносящиеся по большому пространству. Судя по ощущениям и планировке, думаю, мы находимся на старом складе. В воздухе ещё пахнет маслом и грязью.

Я пригибаюсь и выглядываю из-за угла.

Убийцы Ведьм собрались в центре большой приёмной зоны. Несколько складных стульев расставлены свободным кругом. К одной из стен придвинут стол, заваленный книгами и стопками бумаг. Над ним к стене кнопками и скотчем прикреплены мои фотографии, а также зернистые, размытые снимки Вейна и близнецов. Есть изображения Пэна, но все они нарисованы карандашом, словно никому ещё не повезло запечатлеть его на плёнку.

Коридор заканчивается окном, но здесь нет никакого укрытия, которое дало бы нам время открыть его и протиснуться наружу. В приёмной зоне есть несколько дверей, похожих на выходы, но между нами и ними стоят Убийцы.

Жестом показываю маме, и мы возвращаемся назад.

— Давай попробуем в другую сторону, — шепчу ей, когда мы снова проходим мимо комнаты, где нас держали.

На другом конце коридора проходим через несколько поворотов и выходим в большую зону погрузки и приёмки. Здесь темно и тихо. Внизу по пандусу находится закрытая гаражная дверь, но рядом с ней есть обычная дверь.

Меня захлёстывает облегчение, но я стараюсь его подавить. Не раньше, чем мы окажемся на свободе. Не раньше, чем выйдем под открытое ночное небо.

Мы тихо пересекаем небольшую приёмную зону, но как раз в тот момент, когда я тянусь к дверной ручке, передо мной появляется Гретель.

— Впечатляет, — говорит она. — Если бы тебя не оскверняла сила Мифотворца, я, возможно, даже согласилась бы обучать тебя, Уинни.

А затем она бьёт меня кулаком в лицо.

Мы с Касом наблюдаем за складом издалека. Один или двое Убийц Ведьм то входят, то выходят через ...

Мы с Касом наблюдаем за складом издалека. Один или двое Убийц Ведьм то входят, то выходят через обычную дверь с западной стороны здания. Похоже, это их главный вход, но, по нашим подсчётам, есть как минимум ещё три двери и по меньшей мере четверо больших ворот.

Мы притаились среди деревьев за краем потрескавшейся, изрытой выбоинами парковки, когда рядом с нами приземляются Пэн, Вейн и Гензель.

Гензелю приходится отойти в сторону и согнуться пополам, уперев руки в колени и хватая воздух.

— Впервые летает? — спрашиваю я, наполовину в шутку.

— Мне просто нужна минутка, — отвечает он.

Пэн улыбается.

Меня забавляет, что он попытался вывести из себя своего фактического тестя. Если мы это переживём, всем четверым придётся заново привыкать к новой жизни Дарлинг. Её отец — один из самых известных мужчин на Семи Островах. Я знаю, что Убийцы Ведьм пытаются её уничтожить, но это всего лишь следствие их извращённого образа мышления. Если говорить начистоту, Уинни Дарлинг, возможно, одна из самых могущественных женщин в мире Семи Островов. У неё уж точно достаточно влияния, чтобы величественно войти в любую комнату и мгновенно завладеть всеобщим вниманием.

Я знаю, она будет это отрицать. Будет притворяться маленькой и слабой. Но рано или поздно ей придётся это принять. Ей практически самой судьбой предназначена вершина.

— Камни достали? — спрашиваю я Пэна.