У нас есть нужная информация, но, думаю, мы с Башем оба понимаем, что всё не может закончиться здесь. Не так. Дорен не только пытался не допустить Дарлинг к нам и нашему двору, но и зашёл настолько далеко, что заключил сделку с дьяволом, пытаясь добиться её смерти.

Он не заслуживает просто уйти после всего этого.

Баш убирает волосы с глаз и говорит на языке фейри:

— Думаешь о том же, о чём и я?

— Да, — отвечаю я.

Дорен смотрит на нас через дрожащее плечо.

— О чём вы думаете?

В его словах звучит надежда. Словно он думает, что, может быть, мы встанем на его сторону, словно то, что он фейри и мы фейри, а Пэн и Вейн совершенно точно нет, каким-то образом делает нас союзниками.

Но это не так.

Мы поклялись в верности Питеру Пэну очень давно, и он ни разу нас не подвёл.

Баш хватает Дорена за плечи, поднимает и разворачивает. Тот едва держится на ногах, а кровь окрасила его белую рубашку в тёмный цвет.

— Пожалуйста, — тихо, почти себе под нос произносит Дорен.

Но его мольбы на меня не действуют.

Я умею уступать, понимать и проявлять милосердие, когда это оправданно.

Но если ты подвергаешь опасности меня или тех, кто мне дорог, я могу быть таким же жестоким, как и все остальные.

Я король фейри, владеющий Тенью Жизни Неверленда, и иногда это означает отнимать жизнь.

Хватаю Дорена за голову с обеих сторон и резко дёргаю.

Его шея хрустит.

Сердце ударяет раз, другой, а затем затихает.

Из его широко распахнутых глаз исчезает всякое сознание.

Баш отпускает его, и Дорен безжизненно валится на землю.

Задолго до Дарлинг, до того, как я познал свою истинную природу, когда Вейн ещё владел Тенью Дар ...

Задолго до Дарлинг, до того, как я познал свою истинную природу, когда Вейн ещё владел Тенью Даркленда, мы с ним исчезали на несколько дней и предавались дракам и убийствам, пытаясь выплеснуть достаточно энергии, чтобы почувствовать себя более человечными. Или, может, менее. А может, на самом деле мы пытались заполнить пустоту внутри себя, которую невозможно было заполнить.

До Дарлинг.

Мы больше не устраиваем кровавых побоищ. Дарлинг успокоила того бродячего зверя, что жил в самом нашем сердце.

Но иногда мне просто необходимо почувствовать брызги крови.

И сегодня как раз такая ночь.

Я бог, и никто, ни Убийца Ведьм, ни фейри, ни смертный мужчина, не отнимет у меня Уинни Дарлинг. И мне жаль того тупого выродка, который считает себя достаточно могущественным, чтобы у него это получилось.

Вейн закуривает сигарету, затягивается и протягивает её мне.

— Вы двое отправляйтесь к складу, — говорю близнецам и тоже затягиваюсь. — Пока не вступайте в бой. Просто осмотритесь и оцените обстановку вокруг.

— А ты куда? — спрашивает Баш.

Я выдыхаю дым и возвращаю сигарету.

— Гензель встретится с нами у Коди. Заглянем к гному в гости.

Кас усмехается, поправляя выбившиеся во время драки волосы.

— Что-то мне подсказывает, что визит будет далеко не дружеским.

— Если Коди повезёт, он закончит как Дорен, — говорит Вейн, подталкивая фейри носком сапога. — Мёртвым. И очень быстро.

— Нам нужны эти камни, — говорю я, ненавидя сам факт этой необходимости. Я знал об осколках костей Убийц Ведьм бо̀льшую часть жизни, но Орден редко появляется в Неверленде. У меня никогда не было причин о них беспокоиться.

Баш шевелит пальцами, и Вейн передаёт сигарету ему.

— Если мы увидим Дарлинг, ждать вас, засранцев, не будем.

Баш затягивается, а затем предлагает сигарету брату. Кас качает головой.

— Мы не можем рисковать и потерять Дарлинг, — говорит он. — Дорен был нашей единственной связью.

С этим я спорить не могу.

— Только будьте осторожны.

Может, близнецы теперь и короли, но для меня они всегда будут младшими братьями. И я не собираюсь рисковать ещё и ими.

Сигарета снова возвращается ко мне, и я глубоко затягиваюсь, чувствуя резкое жжение дыма в лёгких.

Выдыхая, я говорю:

— Мы не должны задержаться надолго. Коди быстро сломается.

— Сложится, как грёбаный садовый стул, — смеётся Баш.

Когда мы приезжаем в закусочную, терпения у меня уже нет. Я распахиваю входную дверь, и колокольчик над ней громко звякает.

Вейн и Гензель идут следом за мной.

Несколько пиратов оборачиваются в своей кабинке, а затем тут же отворачиваются обратно, занимаясь своими грёбаными делами.

Мэйзи стоит за стойкой с кофейником в руке.

— Ш-ш-ш, — прикладываю я палец к губам.

Она кивает и остаётся на месте.

Мы обходим стойку и направляемся в заднюю часть помещения, врываясь в кабинет Коди со всей деликатностью минотавра.

Он уже лихорадочно шарит по столу, словно получил двухсекундное предупреждение и теперь отчаянно пытается сбежать.

Но сбежать ему не удастся.