То, как он это говорит, лишено привычного тепла и обаяния Баша. Слова звучат обвиняюще. Словно ответ — «нет, недостойна». Словно он ждёт, когда и я приду к тому же выводу.

В горле растёт ком.

Неужели Баш не считает меня достойной стоять рядом с ним? Всё это время он был согласен с Дореном?

Боже.

Я отступаю на шаг, но Баш крепко хватает меня за запястье и дёргает к себе.

— Эй. Ты что…

Слева от меня шелестят листья, и несколько силуэтов выступают в косую полосу лунного света.

Но фиолетовое свечение осколков костей, висящих у них на шеях, сразу говорит мне, кто они.

— Баш! Беги! — кричу я, но его сапоги будто вросли в землю, а хватка на моём запястье становится почти болезненной.

Я смотрю на него снизу вверх, умоляя сдвинуться с места, но его лицо меняется, словно мираж, исчезающий за линией горизонта.

Внезапно рядом со мной стоит уже не Баш, и желудок ухает вниз.

— Дорен.

Как я не поняла? Баш пахнет морочной ягодой, фейским вином и сладкими тартами. Не сосной и гвоздикой. Баш тёплый и добрый и всегда заставляет меня смеяться.

Я должна была понять. При всей силе Тени я даже не смогла отличить Баша от Дорена.

Ещё одно разочарование.

Ещё одна неудача.

Вперёд выходит женщина. Длинная светлая коса лежит у неё на плече. Она старше, как Гензель, с тонкими морщинками вокруг глаз и у рта.

— Дальше я сама, Дорен. Спасибо.

Дорен толкает меня вперёд, и я спотыкаюсь прямо в объятия женщины.

— Уинни Дарлинг, — говорит она, глядя на меня сверху вниз, словно я кусок мусора, испачкавший её одежду. — Рада наконец с тобой познакомиться. Я твоя тётя Гретель.

А затем вперёд выходит мужчина, прижимает к моему рту мокрую тряпку, и всё погружается во тьму.

— Считай, что свою часть сделки ты выполнил, — говорит Гретель. — Мы свяжемся с тобой.

— Считай, что свою часть сделки ты выполнил, — говорит Гретель. — Мы свяжемся с тобой.

Один из Убийц Ведьм взваливает Уинни Дарлинг на плечо и уходит во тьму леса.

— Я бы предпочёл убедиться, что вы выполните свою часть сделки, — Дорен делает шаг вперёд. Не успевает он и моргнуть, как в руке Гретель появляется кинжал.

Сталь прижимается к его горлу, клинок параллелен её руке, рукоять крепко зажата в ладони.

Её тело замирает на месте, но он понимает: словно хищная кошка в джунглях, она всегда готова броситься.

Гретель не тот враг, которого Дорен хотел бы себе нажить.

Разумеется, он знает истории. О том, как в детстве её бросили в лесу люди, которые должны были о ней заботиться, и как ради выживания ей пришлось перехитрить древнюю лесную ведьму и столкнуть её в открытый огонь. Как она стояла у чугунной дверцы и слушала крики ведьмы, пока та заживо сгорала.

Гретель закалили стойкость и кровавая бойня.

В ней нет места ни милосердию, ни компромиссам, ни уступкам.

— Тебе запрещено появляться в пределах Ордена, — говорит она.

— Почему?

— Мне нужно тебе разжевать?

Он искренне озадачен её возражением.

— Мы убиваем ведьм, — говорит она. — Но при должном стимуле убиваем всё противоестественное.

Она имеет в виду магическое.

— Вы заключили со мной сделку. Использовали мою силу, чтобы получить желаемое, — фыркает Дорен.

— И теперь мы его получили.

— И всё же воротите нос от моей силы?

Клинок отводят от его горла.

— Мы свяжемся с тобой.

Она уходит во тьму, поворачиваясь к нему спиной, очевидно уверенная, что он знает своё место.

Ёбаная сука.

Гензель рассказывает нам о своей сестре и её решимости стереть ведьм с лица земли во всех мирах, ...

Гензель рассказывает нам о своей сестре и её решимости стереть ведьм с лица земли во всех мирах, когда Вейн внезапно вскакивает, всё его тело напрягается.

— Что такое? — отталкиваюсь я от дверного косяка.

— Что-то не так.

Он стремительно пересекает комнату, спешит по коридору и распахивает приоткрытую дверь комнаты Дарлинг.

У меня всё внутри обрывается.

— Что? Ей хуже? — протискиваюсь мимо него в комнату и вижу пустую кровать, простыни спутались у изножья.

Окно распахнуто настежь, шторы подхватывает ветер, вытягивая их наружу.

Энергия в комнате бешеная, отчаянная и наполненная безысходностью. Но вся она принадлежит Дарлинг. Здесь больше никого не было.

— Куда она ушла? — Баш проталкивается мимо Вейна.

— Дарлинг? — кричит Кас на весь дом.

Я щёлкаю пальцами, обращаясь к Вейну.

— На улицу. Иди.

Тень уносит его в ночь.

В коридоре за пределами комнаты близнецы позволили магии распасться, и теперь крылья снова прочно сидят у них за спиной, подрагивая, словно отчаянно рвутся раскрыться.

— Идите, — говорю я, и они вырываются в ночь.

Гензель направляется к открытой задней двери, закрепляя арбалет на груди.