— Ю-ю-ю-ху-у-у! — кричит Баш, и звука его голоса, перекрывающего грохот волн, достаточно, чтобы немного ослабить тревогу и беспокойство. Его энтузиазм всегда был заразителен. Когда мне нужно почувствовать себя в безопасности, я обращаюсь к Пэну или Вейну. Когда мне нужны радость и надежда, я обращаюсь к Касу и Башу.

Мы врезаемся в океан, словно пуля. И едва вода смыкается надо мной, как меня снова выталкивает вверх, и я вырываюсь на поверхность неглубокого пруда посреди парка Мэдисон. Того самого парка, из которого, судя по всему, исчезла мама.

Я судорожно хватаю ртом воздух и шлёпаю руками по воде, пока илистое дно наконец не помогает мне сориентироваться в мире смертных, ощутив действие гравитации.

Баш смеётся рядом и резко встряхивает головой, убирая мокрые волосы с лица.

— Ты в порядке, Дарлинг? — спрашивает он.

— В полном. Восхитительном.

Я бреду к берегу, а Баш следует за мной, пока с нашей одежды стекает вода.

В двух мирах время течёт по-разному, но мы точно знаем: когда в Неверленде приближается рассвет, в мире смертных близится полночь. Так что мы прибыли в идеальное время.

Позади нас на поверхность выныривает Вейн, за ним Пэн и Кас.

Мы находимся в менее посещаемом уголке парка, где пруд огибает рощицу ив. Незамеченными выбираемся из воды, и через несколько секунд все четверо парней уже сухие. У меня это занимает больше времени.

Я всё ещё невероятно неопытна в магии. В том, как она работает и на что способна. А тени особенно непостижимы, потому что на Семи Островах их всего четырнадцать, по две на каждый остров. А значит, информации о них не так уж много. Большинство тех, кто владел тенью, тщательно скрывали свои способности.

Мне приходится учиться всему, чему могу, у парней, главным образом у Вейна и Пэна, потому что у них больше всего опыта обращения с тенями.

Больше всего они вбивали мне в голову, что мысли обладают огромной силой и способны придавать магии форму, но при этом важно остерегаться случайных мыслей. Я усвоила этот урок, когда наливала себе чашку кофе и вдруг подумала, что ручка кофейника похожа на утиную шею, после чего кофейник превратился в утку и начал крякать на меня, когда я его уронила.

Баш никак не мог перестать смеяться, пока я гонялась за этой чёртовой уткой по дому на дереве, пытаясь заставить её снова превратиться в кофе.

Но в мире смертных магия работает не так, как на Островах, и здесь моя хватка кажется слабой и расплывчатой, словно я пытаюсь управлять туманом.

Парни терпеливо ждут, пока с моего носа капает вода, а в обуви хлюпает.

— Закрой глаза, — велит Пэн.

Я раздражённо выдыхаю, выполняя его просьбу.

— Ты чувствуешь Тень?

Она всегда со мной, словно верный пёс, только с постоянной жаждой крови и безграничной энергией, которую хочется израсходовать и так же быстро восстановить.

— Да, — отвечаю, пока Тень извивается.

— Вдохни вдоль позвоночника и попроси у неё то, чего хочешь.

Я не совсем понимаю, что он имеет в виду под «вдохом вдоль позвоночника», но представляю, что с прямой спиной это должно получиться лучше, поэтому расправляю плечи и воображаю, как вдох проносится вверх по каждому выступу позвонков.

Пожалуйста, помоги мне высохнуть, — обращаюсь я к ней. Хотя у неё нет формы, не такой, как у собаки, я всё равно представляю, как она запрокидывает голову, глядя на меня.

Пожалуйста, — снова думаю я, настаивая сильнее, и тогда ко мне устремляется поток магии. Когда я распахиваю глаза, то сразу смотрю на Вейна, зная, что он помог.

Внезапно я становлюсь сухой, и мне комфортно в мягком ночном воздухе.

Спасибо, — думаю я, и знаю, что он это чувствует, хотя мне хотелось справиться самостоятельно.

Однажды у меня получится.

Правда ведь?

— Куда сначала? — спрашивает Баш.

— Для начала нужно осмотреть место, где исчезла Мерри, — говорит Пэн. — А затем проверить её коттедж.

Когда я решила остаться в Неверленде, Пэн и парни помогли мне перевезти маму из старого разваливающегося викторианского дома в маленький солнечно-жёлтый коттедж в Саут-Уинде. Это был идеальный город, удобный для пеших прогулок и дружелюбный, с обилием зелени и мягкими зимами. А что ещё лучше, бо̀льшая часть города находилась под управлением людей, либо знакомых с Семью Островами, либо переселившихся оттуда.

Какое-то время, навещая мир смертных, мы останавливались в старом викторианском доме, но он находился слишком далеко от мамы, и при переходе между мирами было разумнее останавливаться поближе к ней.

Поэтому мы купили дом побольше, примерно в километре от неё, в районе, известном как Лес, потому что он граничил с заповедным лесным массивом и славился лучшими прогулками по домам за сладостями на Хэллоуин.

В тот день, когда мы приобрели дом, просторный готический особняк в стиле Тюдоров с десятью спальнями, построенный сыном одного из первых железнодорожных магнатов, я спросила Пэна, откуда у него столько денег. Они не только купили наш дом и коттедж для мамы, но и приобрели старый викторианский особняк, чтобы защитить множество тайн, которые теперь были там похоронены, а именно тела мёртвых брауни на заднем дворе.