В ответ Баш сорвал несколько листьев с ближайшего куста и протянул их на ладони.

— Смотри.

Он сжал листья в кулаке, а секунду спустя снова раскрыл его, и те превратились в стопку стодолларовых купюр.

Я восхищённо разглядывала магию, перебирая купюры, словно ожидала, что фокус рассеется и деньги снова станут тем, чем были. Но этого не произошло. Бумага казалась настоящей, слегка шероховатой. И на каждой купюре были разные пятна грязи и копоти, будто они накапливались на ней целое десятилетие.

— Как долго это продержится? И что случится, когда они поймут, что держат в руках стопку листьев?

— Деньги — это всего лишь энергия, Дарлинг, — сказал Пэн так, словно это всё объясняло.

— Они навсегда останутся такими, — уточнил Кас. — Или пока мы не превратим их обратно.

— Ладно, но вы ведь не собираетесь покупать дом за наличные. За настоящие наличные.

— Нет. Для этого у нас есть банковский счёт, — рассмеялся Баш.

И в тот же день бумаги были подписаны, деньги переведены, а ключи переданы нам.

Дом стал нашим.

В детстве я с восхищением смотрела на такие дома, как этот особняк в стиле Тюдоров, воспринимая их скорее как фантазию, чем как нечто реальное. Как вообще кто-то мог владеть таким местом? Я представляла, что там живут принцессы из сказок.

Мы провели там первую неделю, пока все обживались: мы в нашем особняке, мама в своём коттедже вместе с Лео.

Всё казалось сказкой и одновременно было настолько реальным, что почти натирало до боли.

— Лео сказал, что в последний раз помнит их на тропинке к востоку от фонтана, — Кас поднимается по берегу, пригибаясь под свисающими ветвями ивы.

Мы пробираемся сквозь ивы, пока не выходим на мощёную дорожку, петляющую по парку. Сегодня здесь почти никого нет, и в парке тихо, а городской шум за его границами звучит приглушённо.

Чёрные железные фонари уже зажглись, освещая дорожку размытыми пятнами света.

Приближаясь к той части парка, где исчезла мама, мы молчим. Слева от нас весь сияет огнями фонтан, вода бьёт из мраморной статуи нимфы.

Ничто не кажется необычным.

Мы идём дальше. Лео сказал, что они находились примерно в пяти метрах от ближайшей скамейки. Добравшись до нужного места, мы расходимся и осматриваем фонтан, деревья, полосу кустов, но ничего не находим. Даже намёка на борьбу.

— И что теперь? — спрашиваю, чувствуя, как по позвоночнику ползёт тревога.

Я обхватываю себя руками, радуясь, что в последний момент решила накинуть толстовку. Это моя любимая толстовка, а теперь ещё и счастливая. Баш купил её мне в порту Дарлингтон несколько месяцев назад, прямо перед тем, как я познакомилась со своей прапрапрабабушкой, Венди Дарлинг. Раньше я не верила в суеверия, но именно в ней была в тот день, когда узнала, что Венди беременна, а значит, я стану тётей (или прапрапраплемянницей, если уж быть точной).

Толстовка насыщенного тёмно-бордового цвета, а на груди крупными печатными буквами написано: «Миф принадлежит мне».

Баш заказал её у художника.

Когда Пэн увидел её, то закатил глаза так сильно, что я подумала, будто он умирает.

И с того самого момента она стала неизменной частью моего повседневного гардероба.

Ну же, мама, — думаю я, растирая руки, чтобы согреться. — На мне счастливая толстовка. Где ты, чёрт возьми?

— Давайте отправимся к коттеджу, — говорит Пэн.

Если пойти по тропинке обратно к пруду, но свернуть налево перед рощицей ив, она выведет нас из парка, к улице, а сразу за ней начинается мамин район. Оттуда всего три квартала до тихой, обсаженной деревьями улицы, где теперь она живёт.

Мы идём молча. Нам навстречу попадается несколько человек, большинство нас игнорирует. Двое мужчин узнают Пэна и приветственно кивают, а затем опускают головы и поспешно удаляются.

Мамин коттедж стоит в конце Бич-Лейн, немного в стороне от улицы, среди нескольких клёнов. Летом здесь идеальное сочетание солнечного света и более прохладных послеполуденных теней, и я могу лишь представить, как всё будет выглядеть осенью, когда деревья станут оранжевыми, жёлтыми и тёмно-красными.

Если жизнь в особняке в стиле Тюдоров была моей мечтой о сказке, то мамин коттедж был мечтой, которая казалась почти осуществимой. Вот если бы она только нашла работу получше, если бы новое лекарство её вылечило, если бы, если бы, если бы…

Мы останавливаемся на тротуаре и осматриваем дом и двор за ним. У коттеджа милое небольшое крыльцо с белыми перилами. Наверху каменных ступеней стоит горшок с цветами. На большом окне спереди висят полупрозрачные белые занавески, а чуть дальше, в окне кухни, горит маленькая лампа.

Ничто не кажется подозрительным. Но дом кажется пустым.

Мы входим через парадную дверь.