Мы падаем на землю, скользя по опавшим мокрым листьям. Его рука впивается в мои волосы, с силой давя на кожу головы, пока его бёдра прижимаются к моей заднице.

За считанные секунды кожа его ремня высвобождается из брюк и обволакивается вокруг моих запястий, зафиксированных теперь на пояснице.

Ремень туго затягивается, связывая меня на месте.

Я тяжело выдыхаю, листья разлетаются по земле.

Вейн обнажает меня, срывая мои трусики быстрым движением руки.

Я взвинчена, всё пульсирует между моих ног.

Это моя самая любимая игра.

Его ноги сжимают мои, пока рука скользит между мной и землёй, принудительно приподнимая мою попу. Он давит внутрь, встречая сопротивление, когда я сжимаю бёдра.

— Играешь по-плохому, я смотрю, — говорит он.

Он проникает внутрь, уткнув моё лицо в землю, прямо как и обещал, и я не могу удержаться от стона восторга.

Я едва могу сдерживаться.

Я вызываю в воображении образы сухой пустыни или сморщенной груши. Хоть что-то, чтобы утолить эту неутолимую жажду. Но ничего не помогает. Ничто не утихомиривает жгучую потребность, пульсирующую между моих ног.

Вейн трахает меня жестоко и быстро, одна его рука сжимает мои связанные запястья, другая погружена в волосы, удерживая давление на затылке.

Тень кружит вокруг нас, затмевая любую надежду на свет.

Но мне он и не нужен.

Мне не нужно ничего, кроме этого — Вейн и я, преследующие наши самые тёмные потребности в самых тёмных уголках Неверленда.

— Ты, блядь, течёшь, — говорит Вейн. — Ебать, Уин.

Он замедляет свой ритм, словно желая насладиться ощущением меня, но эта смена уменьшает давление, нарастающее в моём клиторе.

— Ты что, теперь решил быть нежным? — бросаю я вызов.

Он смеётся и высвобождает руку из моих волос, вместо этого зажимая ею мне рот. Грязь хрустит на моих зубах.

— Почему бы тебе просто не заткнуться к херам и не кончить на мой хуй, как хорошей девочке, хмм?

Он снова набирает темп, наказывая меня.

Ему почти ничего не требуется, чтобы столкнуть меня за грань.

Я кончаю сильно. Быстро. Оргазм проносится сквозь меня, словно внезапный паводок, пальцы на ногах поджимаются, а тело выгибается под Вейном и извивается.

Я стону в его ладонь.

Он быстро следует за мной, наполняя меня. Ему не удаётся скрыть дрожь, сотрясающую всё тело.

Когда мы оба заканчиваем, он расстёгивает ремень, освобождая меня, и мы падаем на спины прямо в грязь.

Спермы так много, что она сразу начинает вытекать из меня.

— О боже, — выдыхаю я и немного безумно смеюсь. — Это было больше, чем я заслуживала.

— Ты получила именно то, что заслуживала.

Поворачиваю голову и смотрю на него. В его глазах искрится улыбка.

— Ты прав, — я ползу к нему по лесной земле. — Я заслужила это наказание, — закинув ногу, сажусь на него верхом.

— Господи, — смеясь, произносит он.

— Я ненавидела каждую минуту.

— Да, я заметил, — отвечает он. — Слезь с меня.

Он обхватывает меня за талию, переворачивает и прижимает к земле. Я смеюсь, глядя в небо.

— Ты самая невыносимая паршивка из всех, кого я встречал, — говорит он.

— Тебе это нравится.

— Ты проклятие всей моей жизни, — шумно выдыхает он.

— Конечно. Конечно. Я тебе верю.

Вейн поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я принимаю её, позволяя ему поднять меня, а затем он шлёпает меня по заднице.

— Возвращайся в дом на дереве и приведи себя в порядок.

— Или что?

— Неделю не получишь члена.

— Ты бы не посмел, — притворно ужасаюсь, распахнув рот.

Положив руки мне на плечи, он направляет меня к тропе.

— Не испытывай меня.

— Ох, Вейн. Ты же знаешь, испытывать тебя — моё любимое занятие.

— К моему огромному сожалению, — снова смеётся он и толкает меня вперёд.

Теперь, когда наше изгнание отменено, а титулы восстановлены, сначала принцев, а теперь королей ...

Теперь, когда наше изгнание отменено, а титулы восстановлены, сначала принцев, а теперь королей при дворе фейри Неверленда, мы с Башем часто навещаем дворец, чтобы исполнять свои обязанности и восстанавливать репутацию. Мы стараемся делать всё с должным уважением: беседуем с небольшими группами во внутреннем дворе, навещаем писцов в библиотеке или поваров на кухне, пробуем их блюда и хвалим их мастерство.

Наши отношения с королевским происхождением всегда были полны конфликтов, неопределённости и разочарований, но мы серьёзно относимся к своей роли правителей.

Поэтому, когда мы входим во дворец, я почти с облегчением ощущаю тепло окружающих нас фейри. Они кланяются нам, как и положено, а затем здороваются или приветственно машут. Я наполовину ожидал, что Дорен настроит против нас весь двор, хотя с нашего последнего визита прошло всего несколько дней.

Впрочем, уверен, присутствие рядом с нами Питера Пэна, звёздного бога, тоже не повредит.