Половина двора фейри влюблена в него, особенно теперь, когда выяснилось, что он божественная сущность из сверкающих небес. Звёзды, созвездия, движение планет — всё это всегда имело огромное значение для нас и нашей культуры. Поэтому, хотя бо̀льшую часть моей жизни наша семья либо пренебрегала Пэном, либо открыто с ним воевала, всё это быстро отбросили ради гораздо более привлекательной возможности находиться на его орбите.

Сам Пэн по-прежнему держится позади отстранённо и отчуждённо, позволяя нам вести представление так хорошо, как только возможно рядом с его божественным величием.

Хотя большинство представителей двора считают себя дневными созданиями, немалая часть предпочитает ночь, поэтому дворец всегда полон энергии и смеха. В детстве это было одним из моих любимых его качеств. Мы с Башем всегда могли найти себе неприятности, независимо от времени суток.

В конце коридора раздаётся шарканье шагов и приближающийся шум. Я замечаю Ланез во главе группы из четырёх фейри, быстро направляющихся к нам.

Теперь Ланез занимает пост канцлера двора и оказывает нам неоценимую помощь, заново знакомя с жизнью, из которой нас изгнали.

— Ваши Величества! — окликает она. — Как же я рада вас видеть.

Она торопится вперёд в радужном облаке развевающейся ткани. Её розовые волосы заплетены в несколько тонких косичек, которые затем переплетены между собой на макушке. У неё заострённые уши, характерные для её рода, и более маленькие, округлые крылья, унаследованные от семьи матери.

Несмотря на поздний час, она выглядит безупречно, хотя я совершенно уверен, что на сборы у неё было всего несколько минут. Если её подняли с постели, чтобы встретить нас, я восхищаюсь тем, как хорошо и быстро она сумела привести себя в порядок.

— Я вас не ожидала, — говорит она, тяжело дыша.

Её помощники останавливаются позади, сцепив руки за спиной и ожидая распоряжений.

— Ланез! Ты великолепный лучик солнца, — Баш наклоняется и целует её в щёку, и Ланез краснеет. — Как же я рад тебя видеть. Прости за столь поздний визит. Мы хотели узнать, можем ли поговорить с Дореном.

— Ох, — вокруг её глаз на мгновение проступает какая-то эмоция.

Она никогда не говорила об этом прямо, но я втайне подозреваю, что Дорен ей не нравится. И от этого она нравится мне ещё больше.

— Уверена, это можно устроить, — она делает знак пальцем мужчине за левым плечом, и тот кивает и торопливо удаляется. — Дорен провёл здесь всю ночь, наблюдая за ремонтными работами на площадке оракула. Идёмте.

Мы с Башем переглядываемся. То, что Дорен всю ночь находился во дворце, само по себе не снимает с него вины, но нам это ничем не помогает.

Ланез ведёт нас по дворцовым коридорам. Площадка оракула находится в западном крыле между библиотекой и Ночным Архивом. Это место, где фейри, наделённые даром предвидения, интуицией или способностью предсказывать судьбу, занимаются своим делом.

— Я не знал, что площадке оракула требуется ремонт, — говорю я.

— О да. Хотя необходимость, полагаю, понятие субъективное? Возможно, вы помните, что мать Дорена была предыдущей Верховной Жрицей Оракула, поэтому это место имеет для него особое значение. Мы заменили потрескавшуюся штукатурку и лепнину, отполировали каменный пол. Сейчас красят. Последние штрихи! Так что вы заглянули как раз вовремя.

— Дорен ведь знает, что мы строим новый дворец? — спрашивает Баш.

Ланез смеётся.

— Разумеется! Разумеется. Вы уже решили, что станет с этим дворцом?

— Академия, — отвечает Баш.

— Ох. Ох! Что ж. Прекрасно.

Трудно понять, действительно ли Ланез считает это прекрасным.

Мы с Башем долго это обсуждали. Фейри — наш народ, но мы не собираемся отделяться от Пэна и Вейна и заставлять Дарлинг делить время между нами, как грёбаного ребёнка разведённых родителей.

Мы все остаёмся вместе. Таково правило.

Но я знаю, что это вызовет недовольство среди фейри. Мы просим их покинуть дом, который они знали всю жизнь. Надеюсь, в конечном счёте объединение всех нас под одной крышей в новом дворце, который мы строим на южной оконечности острова, послужит общему благу.

Идею превратить бывший дворец в академию мы поддержали все. В этом больше всего смысла. Мы сможем принимать жителей всех Семи Островов и получим возможность официально обучать воинов-фейри, не отвлекаясь постоянно на придворную жизнь.

Разумеется, это заставляет меня задуматься, не связано ли возражение Дорена против всего этого отчасти с переносом двора в новый дворец и объединением фейри с Потерянными Мальчишками.

Если он хочет остаться при дворе, ему придётся смириться. А если не захочет, мы изгоним его с острова. Я об этом позабочусь.

Мы входим на площадку оракула и видим Дорена, который руководит несколькими фейри, летающими на высоте двух этажей возле куполообразного потолка с кистями в руках.

— Здесь нужен второй слой, — говорит он.