— Вот и хорошо. Потому что я устрою бунт. Сбегу в леса Неверленда и завербую лесных зверей, чтобы развязать войну против тебя и твоего дома.

Он снова посмеивается и целует меня в ключицу, затем в плечо и в изгиб шеи.

— Просто пообещай, что сегодня повеселишься. М-м?

Я тут же начинаю что-то подозревать.

— И всё?

— Да.

— Слишком просто.

— Значит, и дать такое обещание будет просто.

— Помнишь, как впервые пришёл ко мне? Помнишь, как сказал: «Можно пойти простым путём, можно трудным»?

— М-м. Да.

— С тобой ничего не бывает просто.

Он выпрямляется, и висящий над нами фонарь, сияющий в сгущающейся ночи, очерчивает его золотом, превращая ярко-голубые глаза почти в белые.

Снаружи просыпаются сверчки, стрекочут квакши, а океанский ветер шумит в пальмах.

Я люблю это место. Люблю Неверленд и этих мужчин и отчаянно хочу остаться здесь навсегда.

Но не могу отделаться от ощущения, что вокруг смыкаются волки.

Пэн ничего не отвечает. Вместо этого он жадно целует меня, пробуя языком на вкус. А затем стаскивает со столешницы. Я вскрикиваю, обхватываю ногами его бёдра и смеюсь, пока он несёт меня наружу.

Он отвлекает меня. И я ему позволяю.

— Ладно, — говорю я и обвиваю его руками. — Обещаю.

— Хорошая девочка.

Я расцветаю от его похвалы.

Они его убьют.

Они его убьют.

У него была всего одна задача, и он её провалил. По-королевски.

Он не был в Неверленде уже несколько месяцев, и едва его сапоги касаются земли острова, как он вздыхает и поднимает лицо к усыпанному звёздами небу, вдыхая здешний воздух.

Но ликование длится лишь мгновение, прежде чем реальность снова обрушивается на него.

Он чувствует себя неважно. За глазами пульсирует тупая боль. В затылке глухо стучит. И хотя он полу бессмертный фейри, который регулярно тренируется в собственноручно оборудованном импровизированном спортзале, суставы ломит так, словно у него жар или он каким-то образом постарел за ночь на целый век.

Однако всё это станет наименьшей из его проблем, когда он доберётся до дома на дереве. Когда расскажет близнецам, Уинни, Пэну и Вейну, насколько сильно их подвёл.

В ночном воздухе пульсирует вечеринка. Из-за дома мерцает янтарно-золотой свет. До него доносятся голоса, треск и потрескивание костра.

Вдалеке волны разбиваются о песчаный берег, а ещё дальше раздаётся волчий вой.

Обогнув угол дома, он окидывает взглядом собравшихся, человек тридцать или сорок, и первым замечает Пэна на краю освещённого костром круга, с напитком в руке. Слева от него стоит Вейн, наклонившись ближе и что-то шепча, отчего Пэн кивает. Но внимание обоих мужчин направлено на противоположную сторону костра.

Там между близнецами стоит Уинни. Волосы Каса собраны в пучок, несколько длинных прядей свисают ему на лицо. Баш без рубашки, его крылья движутся в такт барабанному ритму музыки.

Пока тени всё ещё скрывают его, он останавливается и делает ещё один глубокий, успокаивающий вдох. От последствий, какими бы они ни оказались, не убежать. Так что лучше покончить с этим сразу.

Ещё один вдох. Ладно, может, ещё один. Просто чтобы успокоить нервы.

Проклятье.

Покачав головой, он выходит из тени в круг света.

Первым его замечает Пэн. Невозможно выдержать внимание звёздного бога, не чувствуя, будто твои внутренности превращаются в жидкость, и по телу Лео невольно пробегает дрожь.

Лицо Пэна каменеет.

И едва Пэн реагирует на его появление, как следом это замечает Вейн.

Питер Пэн и Вейн — разные чудовища с разных островов, но куда идёт один, туда следует и другой.

Они не любовники, но, несомненно, нечто наиболее близкое к этому.

Гул вечеринки стихает до шёпота.

— Лео. Что ты здесь делаешь? — Уинни обходит костёр и подходит к нему.

Её взгляд скользит мимо него, обшаривая окружающий лес. Он не может понять, что это: надежда или страх.

Он сглатывает, но ком в горле не исчезает.

— Я… она… Мерри…

Он закрывает глаза и пытается разобраться во всём: где он ошибся, как он ошибся, можно ли было этого избежать? В голове такой туман, что ему кажется, будто он ходит во сне.

Или в кошмаре.

Вейн и Пэн пересекают двор. К ним присоединяются близнецы.

— Выкладывай, малец, — говорит Вейн.

— Я не знаю, что случилось, — наконец признаётся он.

Потому что это правда.

— Моя мать… — голос Уинни обрывается. Это вопрос без окончания.

— Исчезла, — Лео сглатывает и ощущает некоторое облегчение.

Все они переглядываются.

— Как? — спрашивает Пэн.

— Не знаю, — Лео опускает взгляд на песок, боясь встретиться с ними глазами. — Мы с Мерри выходили… каждую ночь… мы… ходили в парк… а потом… просто… она просто исчезла.

Уинни судорожно втягивает воздух.

— Блядь, — говорит Баш и проводит рукой по волосам.

Пэн обращается к кому-то по ту сторону костра:

— Налейте Лео бокал фейского вина.