Кофеварка выплёвывает насыщенную коричневую жидкость. Меня немного тревожит, что мой новый ритуал заключается в том, чтобы выпивать столько кофе, что его хватило бы превратить котёнка в пантеру, и всё это в то время, как день сменяется ночью. Когда мы решили перестроить режим сна под Пэна, я не подумала обо всём остальном, что тоже придётся изменить. Я стараюсь выпить хотя бы одну чашку при солнечном свете, прежде чем он исчезнет.

— О чём вы говорите? — спрашиваю близнецов и забираюсь на столешницу кухонного островка, болтая голыми ногами.

Снова раздаётся перезвон, на этот раз от Каса, который бормочет что-то через плечо, а затем поворачивается ко мне с улыбкой и встаёт между моих ног.

— Я просто поддразнивал Баша за то, что он проиграл гонку.

— Враньё! — заявляет Баш, а затем хватает тарт со стеклянного блюда рядом со мной. Он целиком запихивает его в рот и говорит, набив щёки: — Я обогнал его и до скалы, и обратно до дома.

— Это правда? — я вскидываю бровь, глядя на Каса.

— Мы никогда не узнаем.

— Узнаем! — Баш сглатывает. — Мы знаем, потому что я так говорю.

Я наклоняюсь вперёд, обвиваю руками шею Каса и целую его, зацепив ногами и притягивая ближе.

— Нам стоит устроить вечеринку, — говорит Баш, а затем снова раздаётся череда перезвонов.

Я отстраняюсь от Каса.

— Почему вы говорите на языке фей? Что вы скрываете?

Тёмная бровь Каса опускается. Снова раздаётся перезвон. Затем он вновь переводит внимание на меня и улыбается.

— Мы обсуждали, что будем делать с тобой сегодня ночью.

Теперь он меня отвлекает. Я его не виню. Я и сама люблю пользоваться этой тактикой.

— Я бы хотел трахнуть тебя среди звёзд в гроте, — говорит Баш, запуская руку в мои волосы и наклоняя меня в сторону, чтобы поцеловать.

Тёплые ладони Каса лежат на моих бёдрах, и их жар резко контрастирует с лёгкой прохладой в воздухе, заставляя меня задрожать.

Баш отстраняется и отпускает меня.

— На новолуние там лучше. Нам стоит подождать несколько недель.

— Подождите, какой ещё грот?

Близнецы обмениваются понимающими взглядами, прежде чем Кас отвечает:

— Он находится под Скалой Покинутых. Нужно нырнуть в лагуну и проплыть через тоннель в скале. В новолуние мальки в гроте светятся фосфоресцирующим светом, и кажется, будто плаваешь среди звёзд.

— Как давно вы знаете об этом месте и почему до сих пор мне не рассказали?

— Потому что они эгоистичные засранцы, — Пэн входит на кухню, а следом за ним появляется Вейн. Пэн наливает себе чашку кофе и добавляет немного бурбона. — Будешь? — спрашивает он Вейна.

Вейн забирает бутылку бурбона, отказавшись от кофе.

— Давайте устроим вечеринку, — повторяет Баш.

Делая долгий глоток, Вейн смотрит на Пэна поверх изогнутого горлышка бутылки.

— Зачем? — спрашивает Пэн.

— Чтобы отметить с нашими друзьями, — отвечает Кас.

Ответ простой и совершенно обычный, но то, как он это произносит и как при этом смотрит на Пэна, говорит мне, что ничего простого здесь нет.

Все четверо замолкают, сосредоточив всё внимание друг на друге, словно ведут безмолвный разговор, который либо напрямую касается меня, либо настолько меня не касается, что мне в нём нет места.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Ладно, — отвечает Пэн.

— Да! — восклицает Баш и победно вскидывает кулак.

— Эй?

— Я разведу костёр! — Баш грубо целует меня в губы, с нетерпением ребёнка, выбегающего играть, а затем снова исчезает снаружи.

— Я скажу остальным Потерянным Мальчишкам и принесу фейское вино, — Кас целует меня в щёку, а затем направляется в погреб.

Я поворачиваюсь на столешнице кухонного островка и пристально смотрю на Пэна и Вейна.

— Что происходит?

Вейн снова подносит бурбон ко рту и делает солидный глоток, а затем, не говоря ни слова, выходит следом за Башем. Обычно, в хорошие дни, благодаря связи с Тенью я могу чувствовать, что он думает и ощущает, но он, или Тень, или, возможно, они оба отгородились от меня.

Теперь мы с Пэном остаёмся вдвоём. Я слышу, как Кас в многочисленных извилистых коридорах дома на дереве кричит остальным Потерянным, чтобы они готовились к костру.

— Что я пропустила?

Пэн ставит кофе и обходит кухонный островок, раздвигая мои колени, а затем хватает меня за задницу и подтягивает к самому краю столешницы.

— Пообещай мне кое-что, Дарлинг.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

С каждым днём, прошедшим с тех пор, как он узнал, что является первобытным звёздным богом, он становится всё красивее. Такими темпами через год или два он будет настолько горяч, что на него станет невозможно смотреть.

— Скажи, что пообещаешь, — он утыкается мне в шею, проводя по ней губами. Я вздрагиваю.

— Как я могу пообещать, если не знаю, о чём речь? А вдруг ты хочешь, чтобы я покрасила волосы в синий? Или перестала пить? Или перестала есть хлеб по вторникам?

Его смех мягким выдохом касается моей шеи.

— Вот моё обещание: я никогда не отниму у тебя хлеб.