— Не останавливайся, пока по её лицу не потекут слёзы, — говорю ему.

— Хочешь, чтобы ей было больно? — теперь он сжимает член свободной рукой и делает несколько пробных движений, пока Дарлинг успевает украдкой вдохнуть.

— Да, — отвечаю я.

Я слышу, как учащается биение сердца Дарлинг. Скаковая лошадь грохочет под клеткой её рёбер.

Если она хочет отвлечься, я с радостью ей это устрою.

Пока Дарлинг, Пэн и Вейн заняты другим, а вдали угасает дневной свет, я уговариваю брата поднять ...

Пока Дарлинг, Пэн и Вейн заняты другим, а вдали угасает дневной свет, я уговариваю брата подняться с дивана и выйти на задний балкон, где кружит свежий океанский воздух.

— Давай полетаем.

Кас уже собирает волосы кожаным шнурком. Я тоже снова начал отращивать свои. Мне не хватает их тяжести и того, что они для меня значили. К тому же я хочу снова быть похожим на брата.

Стягиваю футболку. Я и так босиком и в облегающих шортах. Теперь, когда мы снова летаем, мы вернулись к одежде, сшитой по фигуре, чтобы уменьшить сопротивление ветра.

— Куда? — спрашивает Кас, заканчивая завязывать волосы.

— Пролетим вдоль океана, а потом отправимся к Скале Покинутых и несколько раз спрыгнем с утёса.

— Идёт, — говорит он, а затем запрыгивает на перила. Его крылья с хлопком раскрываются, подняв порыв воздуха. — Давай наперегонки.

— Эй! Это нечестно, мудак!

Но он уже ловит боковой ветер и несётся к пляжу, оставляя позади отголоски смеха.

Используя перила как стартовую площадку, я отталкиваюсь, и мои крылья тут же отзываются, раскрываясь независимо друг от друга. Поскольку мне нужна скорость, чтобы его догнать, а не манёвренность, я быстро перехожу на раздельный ритм взмахов: задние крылья движутся чуть вразнобой с передними, позволяя создавать бо̀льшую тягу.

Через несколько секунд я отстаю от Каса всего на несколько метров. Под нами простирается океан, воздух становится прохладнее и мерцает туманной взвесью.

Мать вашу, как же хорошо снова летать. Слишком много грёбаных лет я убеждал себя, что смирился с потерей крыльев, что это жертва, которую я должен был принести из-за накопленного кармического долга.

Но пошло оно всё нахуй.

Теперь, когда крылья вернулись, я понимаю, насколько неполноценным был без них.

Кас оглядывается на меня через плечо. Несколько прядей уже выбились и трепещут у его шеи.

— Долго же ты! — кричит он.

Несколько чаек возмущённо кричат нам вслед, когда мы проносимся мимо. Теперь мы — высшие хищники в небе, и, похоже, их это бесконечно раздражает.

Впереди на фоне ярко-розового неба угасающего дня проступают очертания Скалы Покинутых.

Побеждает тот, кто приземлится первым, и я не намерен позволять брату опередить меня.

— Охренеть, это ещё что? — кричу и указываю вправо, дальше в море.

Кас замедляется и смотрит туда, куда я показываю… но там нет ничего, кроме воды.

— Ха! — кричу я и пикирую, зная, что всего в нескольких метрах от Скалы Покинутых будет восходящий поток.

— Это жульничество! — кричит Кас.

Но из-за собственного вопля я почти его не слышу.

— Ю-ю-ю-ху-у-у!

Найдя нужную точку примерно в пяти метрах над поверхностью океана, я выравниваю крылья и скольжу вперёд, пока ветер не огибает скалу, закручиваясь вокруг её зазубренных краёв. Там я ловлю восходящий поток, наклоняю крылья, и столб воздуха подбрасывает меня всё выше и выше.

Течение обрывается там, где вершина утёса выравнивается, и ветер переносит меня через край. Я мягко приземляюсь на мох.

Я победил.

Но радость тут же у меня отнимают.

На Скале Покинутых стоит Дорен, а позади него — трое его фейри.

Кас приземляется слева от меня, с резким хлопком воздуха.

— Что, стояли здесь и ждали нас? — спрашиваю легко и непринуждённо, словно шучу. — Могли бы позвонить. Написать письмо.

— Послать сову, — добавляет Кас.

Дорен улыбается, но я знаю такие улыбки: холодные, острые, призванные резать. Как мокрый снег. Его можно принять за дождь, но лишь до тех пор, пока он не начинает хлестать по коже.

— На самом деле мы направлялись к дому на дереве, когда ветер донёс до нас ваши крики, — он делает шаг вперёд. Из-за склона скалы он оказывается в тактически невыгодном положении и стоит на голову ниже нас. На ровной земле мы одного роста, но по телосложению мы с Касом превосходим его килограмм на десять.

Если дело дойдёт до кулаков, мы победим. Если до полёта, победитель будет не столь очевиден. Да, мы быстрые и манёвренные, но вес тоже влияет на скорость. Тут Дорен может нас превзойти.

Я не совсем уверен, сколько ему лет, хотя помню его ещё с тех времён, когда сам был вдвое ниже него, так что он, должно быть, старше нас на десяток-другой лет.