— Мусорное ведро переполнено, — бросает она через плечо, выходя из комнаты. — Вынеси мусор по дороге. Я чищу холодильник, с мусором справишься сам.

Я хмыкаю, но не отвечаю. Вместо этого отдаю честь ее спине.

Вынесу.

Достаю из ящика одежду и кладу на комод.

— Вот моя карта, — говорю я, вытаскивая ее из бумажника.

— Я передумала, оставь себе, — все так же шепотом отвечает она. — Потрать на стрижку. И заодно, может, побрейся.

Я вскидываю бровь.

— Моей сестре нравилось, когда ты был гладко выбрит, — шепчет она.

Ее голос дрожит. Слова бьют прямо в грудь — ясные и искренние.

— Да. — Я отворачиваюсь. — Нравилось.

Рут уходит, а я одеваюсь и провожу пальцами по слишком отросшим волосам.

Но не бреюсь.

Перед уходом наклоняюсь и целую Луку в растрепанную макушку.

— Он просыпается не в настроении. Заставь его сходить в туалет. Не давай сок, пока не поест.

— Ты мной командуешь?

— Кто, я? — Я прижимаю ладонь к груди. — Никогда. До скольких ты останешься?

Она с трудом сглатывает и отводит взгляд, снова поворачиваясь к плите.

— Столько, сколько буду нужна. Моя смена начинается в шесть вечера, а перед этим надо заехать домой и собраться.

Я киваю.

— Я пришлю кого-нибудь сменить тебя гораздо раньше. И сегодня же проведу собеседования с другими нянями.

Она смотрит на меня. Глаза наполняются слезами, нижняя губа дрожит.

Я не могу удержаться.

Подхожу и заключаю ее в крепкие объятия. Она легко помещается в моих руках и кладет голову мне на грудь, но не плачет.

— Я скучаю по ней, — шепчет Рут. — Мне тяжело здесь находиться. Прости. Поэтому я и не приходила.

Я снова не могу сдержаться и целую ее в макушку.

Зачем я это сделал?

Рут застывает, словно не знает, как реагировать.

— Я понимаю. Тебе необязательно оставаться. Могу отвезти Луку к Копыловым, там обязательно кто-нибудь будет.

Теперь они и моя большая семья.

Она качает головой.

— Нет. Я по нему тоже скучаю. Хочу его увидеть. Мне это нужно. Прости меня, Вадька.

Примерно в этот момент я осознаю, что все еще держу ее в объятиях.

Что от нее приятно пахнет, что она фигуристая, красивая и… уязвимая.

Как и я.

Я отпускаю ее так резко, словно она обжигает.

Поспешно отворачиваюсь.

— Я вернусь, как только смогу, — говорю я, и дверь захлопывается за моей спиной.

Горе заставляет людей совершать безумные поступки.

Я ухожу, прежде чем сделаю то, о чем пожалею.

ГЛАВА 4

ВАДЬКА

Стоит мне добраться до мотоцикла, как с плеч будто сваливается тяжесть. Няня Луки была женщиной средних лет. Она научила его вежливо сидеть за столом и жевать с закрытым ртом. Но она была строгой и немного отстраненной, поэтому, хотя я и знал, что Лука в безопасности, он плакал каждый раз, когда я уходил.

Проснувшись и увидев Рут, он придет в восторг.

Он ее любит.

Телефон подключается к Bluetooth в шлеме, и я морщусь, увидев огромное количество пропущенных звонков и сообщений от Рафаила.

Он мне задницу надерет.

Пусть Рафаил мой лучший друг, но ко всему, что касается братства, он относится предельно серьезно. Уж кому это знать, как не мне. Я один из немногих членов братвы, не принадлежащих к семье Копыловых по крови. Мы дружим с детства — задолго до того, как умерли его родители и он, сам едва достигший совершеннолетия, стал опекуном своих младших братьев и сестер.

Когда мы были детьми, ни один из нас не мог представить, что обоим придется столкнуться с потерей, после которой уже никогда полностью не оправиться.

Я нажимаю кнопку вызова.

— Где тебя, блядь, носило? — рычит он.

— Уснул. Не заметил, что телефон разрядился.

На другом конце линии слышится резкий выдох. Когда Рафаил понижает голос и становится спокойным, скоро полетят головы.

Я стискиваю зубы.

— Вадька. Мы же говорили. Я не могу позволить, чтобы это продолжалось.

Я почти вижу, как он качает головой.

— Клянусь богом, брат, если еще раз так облажаешься, я тебя понижу.

Понижение в братве — наказание хуже смерти. Я лучше умру, чем переживу такое унижение.

— Это больше не повторится, брат. Прости.

Он вздыхает.

— Рут у тебя дома?

— Да. Она тебе написала?

— Да. Ладно. В дом не приезжай. Встретимся в «Блэк Лайн». Нам нужно кое-что обсудить, и там мы управимся быстрее.

— Понял.

Я всего в нескольких минутах езды.

Паркую мотоцикл на месте владельца и, зажав шлем под мышкой, проверяю телефон.

От Рут ничего.

Вадька: Лука уже проснулся?

Ненавижу оставлять его.

Через несколько секунд приходит ответ. На фотографии Лука сидит за кухонным столом, широко улыбается и ест что-то, покрытое пышными облаками взбитых сливок.

Я невольно улыбаюсь.

Вадька: Сок дала только после того, как он поел?

Рут: Да-да.

Мелкая нахалка.