А ещё есть Дэнни — моя самая большая слабость. Мой план насчёт неё остаётся прежним: вытащить её отсюда как можно скорее. Селеста вовсю собирает информацию, чтобы гарантировать наш успех. Дэнни добровольно согласилась на ритуал и стала моим Фамильяром, чтобы на время обезопасить себя, но как поведёт себя магия, если она разорвёт чары Связывания своим уходом, неизвестно.

Я ещё не рассказывал ей об этой части. О том тяжёлом выборе, который перед ней предстанет. В мире людей она не выживет без моей крови. Дэнни придётся либо полностью обратиться в вампира, либо нам нужно будет найти способ безопасно и окончательно всё отменить.

Но, разумеется, просто ничего не бывает.

Не удивлюсь, если именно из-за этих зелёно-чешуйчатых осложнений Егор и рыщет по человеческому кварталу. Его одержимость желанием выяснить, почему он больше не может обращать вампиров, давно не является при дворе секретом.

Когда мы добираемся до спальни, Дэнни всё ещё злится на меня; она толкает дверь и с возмущённым пыхтением заходит внутрь. Я закрываю за собой дверь и морально готовлюсь к шквалу гневных слов.

— Что это, чёрт возьми, сейчас было? — Она скрещивает руки на груди, сузив глаза в обвиняющие щёлочки.

Я вскидываю бровь и делаю осторожный шаг к ней.

— Ты о чём?

— О дерьме с языком жестов. Что ты сказал тому старику в лавке?

Я вздыхаю и, несмотря на её дурной нрав, сердце наполняется гордостью. От неё ничего не утаишь.

— Если я расскажу, ты должна поклясться, что это останется только между нами.

Я не могу доверить ей знание о том, что пытаюсь вытащить её отсюда, только не сейчас, когда едва сформировавшиеся узы ещё так свежи. Как бы сильно она ни хотела уйти, неизвестно, как связь отреагирует на мой план. Моя собственная половина уз ненавидит эту идею. Каждый раз, когда я пытаюсь выстроить план в голове, мысли переключаются на образы того, как я снова жёстко её трахаю… И это совершенно не моя вина. Мне хочется верить, что я куда более сложно устроенное существо.

Она делает шаг вперёд, сокращая разделяющее нас расстояние. Её рука тянется к моей и, когда наша кожа соприкасается от этого прекрасного электрического разряда, по моему телу пробегает дрожь.

— Я хочу, чтобы мы были заодно. Больше никаких секретов, никакой лжи. Если ты прямо сейчас выложишь всё начистоту, клянусь, я буду держать язык за зубами. — Её голос дрожит, отчего она опускает взгляд на свои ноги. — Я не могу объяснить свои чувства к тебе, Нокс. Я в этом не сильна. У меня никогда раньше не было долгих отношений, но мне кажется, что наша связь — это нечто большее, чем типичный роман парня и девушки. И я бы хотела попробовать.

При виде её глаз, полных слёз и нерешительности, моё сердце разрывается от осознания, что это я вынудил её стать такой уязвимой. Больше всего на свете я хочу, чтобы между нами всё было просто.

Я смахиваю слезу, скатившуюся по её щеке.

— То, что между нами… сбивает с ног, — признаюсь я. — И, если добавить к этому связующие чары, сомневаюсь, что во всём мире найдётся ещё одна пара, которая сейчас испытывает друг к другу то же самое, что и мы. Тебе не обязательно пытаться мне это объяснить, но, если когда-нибудь почувствуешь в этом необходимость, просто знай, что я чувствую абсолютно то же самое. Моё тело, мой разум — каждая существующая частичка меня привязана к тебе. Ты можешь использовать меня как оружие, а можешь просто отбросить в сторону. Мне плевать. Я пойду за тобой куда угодно и сделаю всё, о чём ты попросишь, если это сделает тебя счастливой.

И тут она ломается. Дэнни падает в мои объятия и начинает рыдать. Я крепко прижимаю её к себе, чувствуя, как мои собственные эмоции грозят выплеснуться через край. Но я держу их в узде. Мне нужно быть сильным, я должен позволить ей эту минуту слабости вдали от чужих глаз, скрывающихся в каждой тени.

— Больше никаких секретов, никакой лжи, — повторяю я, когда рыдания стихают.

Дэнни отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и вглядывается в моё лицо в поисках искренности. Я лишь надеюсь, что однажды, когда она узнает всё, что я совершил и всё, что ещё планирую сделать, она поймёт.

— Давай секрет за секрет? — Её слова застают меня врасплох; в уголках её губ прячется веселье.

— Ладно, секрет за секрет. — Я указываю на маленький круглый столик у окна, вокруг которого стоят два красных бархатных кресла с высокими спинками.

Пока она устраивается поудобнее, я по щелчку пальцев призываю два хрустальных кубка и небольшой серебряный нож. Дэнни с опаской косится на лезвие, но затем расслабленно откидывается на спинку.

— Спрашивай о чём угодно, — говорю я, придвигая к себе нож и один из кубков.

— Я хочу знать, что вы обсуждали с тем стариком и почему ты не говорил с ним вслух. Потому что не доверяешь мне?

Заношу запястье над бокалом, а другой рукой беру ножик.

— Тот «старик», как ты его так ласково окрестила, — это низший вампир по имени Клавдий. Когда-то они с моим отцом были близкими друзьями; он даже занимал видное положение при дворе после того, как нас загнали под землю.