Дэнни пристально наблюдает за тем, как я протыкаю кожу лезвием. Крошечный надрез не причиняет боли, но его глубины хватит, чтобы наполнить для неё бокал. Моя кровь начинает медленно капать в чашу.

— У них произошла какая-то ссора лет через пятьдесят после нашего ухода под землю, хотя, полагаю, дело было скорее в Бенедикте, чем в моём отце. Как только Клавдия изгнали, двор больше никогда о нём не вспоминал. А перед уходом ему отрезали язык. — Она резко вдыхает. — Покидая двор, он прихватил с собой немало важных текстов, чтобы открыть свою лавку. Поэтому сегодня я решил проведать, не завалялись ли у него древние писания об узах пар. Он обладает поистине великими знаниями и мудростью.

Когда кубок наполняется наполовину, я протягиваю его Дэнни. Она берёт его и делает глоток, с не меньшей жаждой внимая продолжению моего рассказа.

— С самого твоего появления в Цирке мы с Селестой рыли землю носом в попытках понять причину произошедшего. Пары — огромная редкость для нашего вида, оттого они столь желанны, но практически не описаны в архивах. Их не случалось уже несколько веков. По возвращении в город нам так и не удалось найти ничего толкового, поэтому я решил попытать счастья у Клавдия. Он пообещал поискать, не осталось ли у него чего-нибудь, но при этом почти уверен, что их сожгли давным-давно, после последней трагедии с парой.

— Трагедии? — переспрашивает она.

— Да. Бенедикт — тот самый, что витал в облаках на званом ужине, когда ты воспротивилась внушению Егора? Так вот, он не всегда был таким. Он обрёл свою пару и жил в абсолютном счастье и покое. Но остальные вампиры сгорали от зависти. Они пережили несколько веков покушений, пока однажды его пару не нашли заживо сгоревшей при загадочном пожаре в доме. С тех пор Бенедикт так и не пришёл в себя.

Глаза Дэнни расширяются. Настолько захваченная моим рассказом, она едва не забывает пить кровь.

— Теперь понимаешь, почему я хотел держать тебя в тайне? — продолжаю я. — Они все ненавидят меня за то, что я столько лет отказывался связывать себя с Фамильяром и позволил магии иссякнуть на наших глазах. Узнай они о нашей паре, о том, что я эгоистично обрёл подлинное счастье, пока они страдают от голода и рабства, и тебя бы без тени сомнения постигла та же участь.

Какое-то время она смотрела в окно рядом с нами, переваривая всё услышанное. Не проронив ни слова, она осушает свой кубок и берёт лежащий между нами нож. Дэнни морщится, делая надрез на собственном запястье, и начинает сцеживать кровь в бокал.

— Спасибо за правду, Нокс. Мне жаль, что так вышло у Бенедикта.

Я улыбнулся её искренности.

— А теперь расскажи-ка мне, ради чего ты на самом деле заявилась сюда с сумкой, набитой кольями.

— Ну… — Она делает глубокий вдох и заливается румянцем. — Когда я была маленькой, мою маму убил вампир. Как раз в то время, когда Цирк Снов в последний раз приезжал в наш город. Я пыталась позвать на помощь, но в моём мире такие, как вы — миф. Мне никто не поверил. Даже собственная семья. Тётя грозилась упечь меня в психушку, если я не перестану твердить об этом. — Дэнни протягивает мне бокал. — Поэтому всю свою жизнь я посвятила охоте на ваш вид. Сначала пошла служить в полицию, надеясь раздобыть больше информации, но безуспешно. Сведения о вампирах были огромной редкостью и никогда не ложились на стол.

— Тогда я решила стать журналистом. Поначалу была фрилансером, моталась с места на место, цепляясь за единственную надёжную зацепку: список всех городов, в которых когда-либо бывал Цирк. Но вскоре у меня закончились деньги и я вернулась в родной город, устроившись в местную газету. Потом вы заявились с Цирком, а ночью ты меня похитил.

Делаю большой глоток её крови, прокручивая всё это в голове. Хронология совпадает с той самой ночью, когда мы все поднялись на поверхность и перебили последних потомков ведьмы. Но я ведь обыскал каждый дюйм того дома. Дэнни там и в помине не было. Никаких следов ребёнка, вообще ничего.

И всё же это никак не объясняет, почему Дэнни способна сопротивляться вампирскому внушению — или, если на то пошло, силе ритуала. Вчера она не выполнила мой прямой приказ, а такого быть не должно. Либо кто-то где-то сильно напутал с генеалогическим древом ведьмы, либо намеренно скрыл часть её родословной. Егор просто с катушек слетит, когда всё узнает, но я искренне надеюсь, что к тому времени Дэнни окажется как можно дальше отсюда.

— Думаю, тот вампир, который это сделал, где-то здесь. Потому-то я до сих пор и не сбежала без оглядки. Я должна завершить то, ради чего сюда явилась. — Она опускает взгляд на свои руки. — Надеюсь, ты меня понимаешь.

То, как тихо и уязвимо прозвучал её голос, вынудило меня отставить кубок и взять её за руку.