Благодаря её гневному шагу мы быстро добираемся до замковых ворот, и за всю дорогу до нашей спальни она не произносит ни слова. Я невозмутимо шагаю рядом, хотя стук собственного сердца отдаётся в ушах. Моя рука по-прежнему покоится на её пояснице, чтобы узы пары — и я сам — оставались довольны. Она вздрагивает каждый раз, когда мой большой палец вычерчивает круги по ткани её рубашки. Что бы её ни злило, ей некомфортно обсуждать это у всех на виду. И, честно говоря, я её за это не виню. За нами следили с той самой секунды, как мы вышли сегодня из спальни. Мы никогда не бываем одни. За нами всегда наблюдают чьи-то шпионы. От этого я ненавижу это место ещё сильнее, чем прежде.

Пока Дэнни находилась у портнихи, я отправился уладить вопрос с оплатой. Человеческий квартал находится неподалёку от поселений низших вампиров, но эта часть города защищена магическим барьером. Невидимой стеной, которая обратит в пепел любого вампира, не состоящего в Пятёрке Великих или при дворе. Довольно жуткая, но крайне необходимая мера предосторожности, когда город кишит эгоистичными кровопийцами, давно забывшими, что значит быть людьми. Эту защитную стену магии воздвиг мой отец много веков назад, как и всё остальное в этом месте.

Но мы не осознавали всей её ценности, пока популяция Бешеных не начала расти. Твари с потрескавшейся, покрытой чешуёй кожей, движимые исключительно жаждой крови. Некоторые из них оказались не так уж плохи и сохранили хоть какое-то подобие дисциплины, оставшееся от человеческой жизни, но другие оказались совершенно бесчувственными. Почти социопатами. Нам повезло, что все они подчинялись приказам своих создателей, иначе они могли бы окончательно ополчиться против нас и начать питаться уже нашей кровью.

Неудивительно, что число этих бездушных тварей лишь возросло, когда я перестал брать себе Фамильяров. С момента обращения Селесты не было создано ни одного нового вампира.

В то время казалось, что магия одобряет мою жажду мести. Двор больше не мог обращать полноценных вампиров — только Бешеных, что привело к резкому сокращению нашей численности.

И представьте моё удивление, когда я захожу в человеческий квартал и обнаруживаю, что Егор уже вдоволь напивается, хотя людей даже не успели распределить по нужным домам крови. И всё же он ничуть не удивился моему появлению, отрывая взгляд от шеи какой-то случайной женщины, которая явно не является его Фамильяром — Меган. А это означает, что он прекрасно знает, где я был всё это время, и ждал моего прихода.

— Наконец-то он присоединился ко мне. — Тёмно-красная кровь пачкает его зубы, когда его черты теряют чудовищный облик и возвращаются к привычному льстивому лицу.

— Я не выпивал с тобой уже, сколько, два столетия? С чего бы тебе вдруг решить, что я изменю эту традицию сейчас? — язвительно бросаю я.

Егор шипит и отпускает потерявшую сознание женщину; её обмякшее тело с глухим стуком падает на землю.

— На твоём месте я был бы осторожнее, Принц. — Он делает шаг ко мне, путаясь в своих тяжёлых, тёмно-красных одеяниях.

Я закатываю глаза в ответ на это жалкое, нелепое оскорбление.

— Думаешь, меня заботишь ты и твои интриги? — спрашиваю я, позволяя ему приблизиться. — У магии есть правила и, как бы ты ни пытался их обойти, я унаследую силу своего отца. Тогда тебе и твоим мелким прихвостням, что таскаются за мной целыми днями напролёт, придётся плясать под мою дудку.

Встав с ним лицом к лицу, я ухмыляюсь, как и подобает настоящему ублюдку.

— Кому-то нужно прибрать тебя к рукам, Нокс. Ты годами лишал нас всего, а мы не могли ничего с этим поделать, потому что твой отец просил нас не вмешиваться.

Ах, эти прелести связи с создателем. Раздражение Егора сменяется чем-то куда более зловещим.

— Но в этот раз магия ведёт себя иначе. Мы все чувствуем, как слабеют приказы твоего отца. Он быстро угасает, а ведь не ты нас обратил, а он.

Чёрт, а я-то не обдумал эту маленькую лазейку.

— Так что, когда Киприан падёт, а мы все восстанем против тебя, не делай удивлённый вид, обнаружив, что у тебя нет союзников. Особенно после того, как ты добровольно обрёк нас всех на бескровную вечность.

Егор ускользает обратно в тени, оставляя меня наедине с лихорадочными мыслями о том, как именно они все могут меня наказать, если королевское наследство так и не дарует мне истинного могущества.

Придворные интриги никогда не были моей сильной стороной, но мне определённо стоит освежить эти навыки, особенно если возвращение Дэнни в мир людей займёт больше времени, чем я рассчитывал. Теперь, когда магия вернулась в эти земли, Пятёрка будет трудиться сутками напролёт, чтобы обуздать её ради собственных целей. И после угрозы Егора я ни капли не сомневаюсь, что у каждого из них уже заготовлен план, как помешать мне взойти на престол.

Физическая сила и магия моего отца слабеют с каждым днём, в то время как мои собственные ощущаются мощнее, чем когда-либо. Но от этого я не становлюсь абсолютно бессмертным. Ни одно истинно бессмертное существо не может жить, не нарушая равновесия, которого требует сама природа. Кол в сердце, огонь и солнечный свет — вот единственное, что способно убить вампира, даже самого могущественного из нас.