— Считай меня своим союзником. Я сделаю всё возможное, чтобы выяснить, кто убил твою мать. Как минимум, думаю, это поможет нам понять, почему в тебе столько силы и как той ночью тебе удалось воспротивиться внушению Егора. — Она кивает, и в её глазах вспыхивает новый огонёк. — Пойдём, нам пора собираться на приветственный пир.

Мне нужно отвлечь Дэнни, пока буду выстраивать план. Я обязан разобраться в происходящем прежде, чем Егор и Деймон выведают наши секреты.

ГЛАВА 11

НОКС

Наши дни

— Зачем было стирать мне память об этом? О нас?

Глаза Дэнни блестят от слёз, а её дрогнувший голос грозит разорвать меня пополам. Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. С чего вообще начать объяснение, почему мы пошли на такие крайности, чтобы уберечь её и надёжно спрятать?

— Когда к тебе… возвращалась память, казалось, что воспоминания всплывают лишь урывками, — произносит Селеста, кладя руку Дэнни на плечо. — От этого ты терялась и бросалась в крайности. Один раз ты ударила меня вилкой, а в следующий — попыталась выпрыгнуть из окна. Всё зашло настолько далеко, что Ноксу приходилось раз за разом стирать эти воспоминания, потому что, просыпаясь, ты верила, что всё ещё находишься в Цирке, по-прежнему запертая в кошмаре. В конце концов, нам пришлось отвезти тебя в то заброшенное здание, потому что ты разгромила квартиру, а соседи вызвали полицию.

Селеста умолчала о том, что нам пришлось приковать Дэнни к столу в кабинете на том пустующем складе, и я этому только рад. Надеюсь, её беспечный тон отвлечёт Дэнни от того, что произошло на самом деле. Я не хочу, чтобы она считала себя чудовищем, ведь все её поступки были лишь последствием того, что натворил я.

Однажды, если мы когда-нибудь выпутаемся из этой передряги, я расскажу ей всё до мельчайших деталей. Если, конечно, она вообще захочет со мной разговаривать.

Дэнни судорожно вдыхает, вглядываясь в лицо Селесты в поисках лжи. Конечно, это правда, но я знаю, что Дэнни спрашивает совершенно о другом. Она хочет знать самую первую причину, по которой мы стёрли ей память. В её глазах пылает естественная жажда правды, но действовать в этом деле нужно предельно осторожно.

Дэнни резко вскакивает на ноги и начинает мерить комнату шагами. Это вовсе не тот ответ, который она хотела услышать; от неё так и веет разочарованием, когда она зарывается пальцами в волосы.

— Думаю, на сегодня хватит, — безапелляционно заявляю я, пронзая Селесту тяжёлым взглядом.

— Нет, нельзя просто так всё бросить и сделать вид, что на этом всё, — кричит Дэнни; на её лице смешались раздражение и крайняя усталость. — У меня есть вопросы, Нокс, и, думаю, будет справедливо, если ты на них ответишь.

В одно мгновение я оказываюсь на ногах и подхожу вплотную, обхватывая её лицо ладонями, чтобы она смотрела мне прямо в глаза.

— Я же сказал, что на сегодня мы закончили. Мы уже проходили через это, и не раз, когда ты вспоминала, а потом становилось невыносимо. Мне приходилось неделями держать тебя взаперти и внушением вытравливать из твоего разума каждую мельчайшую деталь обо мне и о нас. Знаешь, каково мне было? Видеть, как ты смотришь на меня, словно на чужака, а не на грёбаную любовь всей твоей жизни? — Она вздрагивает, и я ненавижу себя за резкость, но она должна понять. — Если я вывалю на тебя всё и сразу, то снова тебя потеряю. Мы и так провели слишком много времени врозь. Я не выдержу этого вновь, Дэнни.

Ты нужна мне. У меня нет сил проходить через это без тебя.

Я прижимаюсь лбом к её лбу. Где-то в отдалении хлопает дверь — полагаю, Селеста решила уйти. Впрочем, это не имеет никакого значения; я бы на глазах у всего мира прополз по битому стеклу и горящим обломкам, если бы это означало, что Дэнни всё поймёт и послушается. Наше дыхание смешивается, и напуганные узы перестают тревожно метаться внутри, когда я вдыхаю её сладкий аромат.

— Пожалуйста, Нокс. Я просто хочу понять, — умоляет она. Её изумрудные глаза закрываются, а по щекам катятся слёзы.

— Тогда пойми вот это.

Мои губы обрушиваются на её. Я скольжу языком, исследуя каждый дюйм её рта, пробуя на вкус, подчиняя, доказывая свою преданность. Ближе к раю я не окажусь уже никогда. Мои ладони скользят от её бёдер к груди, и я с треском разрываю её рубашку. Пуговицы градом сыплются на пол — единственный звук в квартире, помимо наших стонов, пока языки сплетаются, отвечая на каждое грёбаное движение.

— Нокс, не думаю, что сейчас подходящее время, — сбивчиво выдыхает она, когда я нахожу то самое чувствительное место на её шее, которое, как я знаю, сводит её с ума. Её пальцы глубоко впиваются в мои бицепсы; она цепляется за меня изо всех сил, пока я отдаю ей всё. Всего себя без остатка. И молюсь, чтобы этого хватило отвлечь её и дать передышку.

Я опускаюсь на колени, попутно стягивая с неё брюки. Её веки тяжело опускаются от похоти, пока она наблюдает за мной.

О да, Дэнни. Я не забыл, как сильно ты любишь смотреть.

— Погоди, — бормочет она.

Я замираю на месте.

— В чём дело, крошка?