— Какого черта ты прячешься здесь от человека? Что произошло? Мерси, ты написала мне «ДК»...
— Она знает о тебе!
Моргаю, отстраняясь.
— Что знает?
— Знает, что ты всё еще жив.
О, дерьмо.
— Она вошла сюда каких-то пятнадцать минут назад, как ни в чём не бывало, и завела разговор об этой дурацкой приветственной корзине, — продолжает Мерси. — Сказала, что видела тебя сегодня утром. Даже разговаривала с тобой.
Я со стоном тру затылок.
— Да… Было дело. Она ночевала у меня. А рано утром уехала.
Мерси качает головой, выражение ее лица холодное как сама смерть.
— Это плохо, Джаспер. Никто за пределами ковена не должен знать, что ты всё еще жив. Я даже Полу не сказала. Ты сам говорил, что больше никто не должен знать.
— Я знаю.
— Ты сказал, от этого зависят все наши жизни...
— Так и есть, — спешу согласиться.
— Ну, тогда мы должны всё исправить! Берди — это угроза, которую ковен не может себе позволить.
— Мерси...
— Она может проболтаться, — перебивает она. — Или уже проболталась. Хоу. Она ведь теперь и на него работает, верно? Может, наш секрет уже раскрыт, нашептан прямо в ухо Ворону тем самым человеком, который помогает нас уничтожить.
Блядь, Мерси права. Я опираюсь бедром о край стола. Какой же я идиот. Позволил Берди выйти за дверь сегодня утром, слишком занятый мыслями о том, как хорошо ее задница смотрится в джинсах. Я даже не сказал ей, что никому нельзя говорить, что я жив.
— Мы должны знать, что именно она рассказала Хоу, — настаивает Мерси. — Мы должны понимать, насколько глубока яма, в которую угодили, Джаспер. А потом её придётся закопать.
Я резко поворачиваюсь к ней.
— Закопать? Какого чёрта ты имеешь в виду?
— Простое заклинание памяти покажет, говорила ли она сегодня с Хоу о тебе. Если нет, зелье, связывающее язык, не даст ей проболтаться. А потом мы должны изгнать её с острова…
— Нет, — рычу я, чувствуя, как вкус моей магии вспыхивает на языке.
Она отстраняется, темные глаза широко раскрываются от удивления.
— Нет? — Помедлив, Мерси поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Очень надеюсь, что ты не позволишь какой-то глупой влюбленности в человека помешать твоему долгу перед ковеном...
— Я знаю свой долг. Не нужно мне напоминать. Я с этим разберусь.
—Мы с этим разберемся, — поправляет она. — Теперь это дело ковена.
— Мерси...
— На кону не только твоя жизнь. Если она представляет угрозу, с ней нужно разобраться быстро.
Я подавляю еще один стон, оказавшись между молотом и наковальней.
— Послушай, я не могу отослать ее с острова.
— Почему?
— Потому что она нам нужна. Она нужна мне. Она... кое с чем мне помогает.
Мерси вопросительно вскидывает тонко подведённые брови.
— Это связано с ковеном?
— Да. Для ковена будет лучше, если она останется на острове.
— Почему...
— Потому что я так сказал!
Взгляд Мерси становится непреклонным.
— Вот как?
Я сдерживаю раздражённый стон.
— Послушай, есть вещи, которых ты о ней не знаешь, ясно?
Она хмурится ещё сильнее.
— Опять секреты, верховный жрец? С каждой новой луной ты всё больше становишься похож на свою мать.
Я невольно морщусь от её колкости, понимая, что она права. Тираном была моя мать, а не я. Это она хранила секреты и выделяла любимчиков. Это она испортила наши отношения со всеми ковенами за пределами острова. Став верховным жрецом, я поклялся, что всё будет иначе. Но вот я снова совершаю те же ошибки, снова увязаю в той же трясине.
Мерси подходит ближе, и её рука легко касается моей.
— Секреты губят ковен, Джаспер. Если в Берди есть что-то, о чём нам нужно знать, ты должен рассказать.
Я напрягаюсь, но не отстраняюсь.
— Если ты говоришь, что Берди не может покинуть остров, объясни почему. А потом дай нам проголосовать.
— Проголосовать?
— В ковене не бывает полумер. Либо Берди с нами, либо нет. Решение о ее судьбе следует оставить нам.
Я отшатываюсь, испытывая шок.
— Ты предлагаешь мне сделать ее полноправным членом ковена? Но мы никогда не принимали в ковен людей. Мы вообще никогда не принимали никого, кто не был бы потомком Священной Пятерки.
— Это всегда было вопросом традиций, а не формальным правилом, — чопорно отвечает она. — Лично я всегда считала, что мы идем по неверному пути. Я много раз говорила об этом Эстер. Но она не слушала. Если мы не будем осторожны, бескомпромиссность нашего ковена в вопросе чужаков вполне может нас погубить.
У меня, блядь, голова идет кругом. А она использует такие заумные слова, как «бескомпромиссность».
— Мерси, о чем ты говоришь?