Если это не депрессивно, то я не знаю, что тогда...

В кармане жужжит телефон.

Дерьмо, что делать? Если это кто-то не из ковена, отвечать нельзя. Мертвецы по телефонам не разговаривают. Бросив намыленную сковородку обратно в раковину, я быстро вытираю руки о джинсы, вытаскиваю телефон и смотрю на экран уведомлений.

На меня смотрит фотография Фиби.

Блядь.

Я отвечаю.

— Привет, Фи...

— О, слава богине, ты жив! — всхлипывает она в трубку. Облегчение быстро сменяется гневом. — Какого черта, Джаспер Прескотт! Почему мой телефон буквально разрывается от сообщений о том, что ты умер?!

— Фиби, послушай...

— Нет, это ты послушай! — кричит она. — Ты единственная семья, которая у меня осталась. Только ты и я. Последние из Прескоттов. Не знаю, что у вас там происходит, но я заслуживаю большего, чем узнать от кучки любопытных островитян, что мой единственный родной человек в этом мире мертв!

Я тяжело вздыхаю.

— Теперь я могу сказать?

— Ещё как можешь, мать твою!

— Это дела ковена, Фиби…

— Я знаю, что это дела ковена! — перекрикивает она меня. — Именно поэтому ты должен был позвонить мне! Нравится тебе это или нет, я всё ещё часть ковена. И я возвращаюсь домой…

— Нет! — Сердце подпрыгивает к горлу.

— Издеваешься? Мой дядя мертв. Как это будет выглядеть, если я останусь в стороне? Нужно привести в порядок дела. И теперь я последняя из Прескоттов. Мне нужно управлять двумя гребаными бизнесами!

— Фиби, нет, — умоляю я. — Горти со всем здесь разберется.

— Но...

— Поверь мне, тебе безопаснее вне острова, подальше от радаров Людмилы...

— Кто такая, черт возьми, Людмила?

— Послушай, — перебиваю ее. — Пока я не вытащу ковен из этого дерьма, ты должна пообещать, что будешь держаться подальше.

— Но это несправедливо, — говорит она сквозь слезы. — Я могу помочь.

Моя милая Фиби, ведьма без магии. Чем она вообще может нам сейчас помочь?

Расправив плечи, я крепче сжимаю телефон.

— Фиби Прескотт, как твой верховный жрец я приказываю тебе держаться подальше. Не возвращайся на остров Берр.

Она хнычет, чувствуя эффект связывающей магии, вплетенной в мои слова.

— Джаспер, пожалуйста...

— Когда возвращаться станет безопасно, я позову тебя.

Пока я говорю, телефон снова жужжит. Оторвав трубку от уха, вижу новое сообщение от Мерси. Прочитав его один раз, чувствую, как сердце падает в пятки.

Мерси:

Приходи в «Карусель». Сейчас. ДК.

ДК. Дела ковена. Разве не этот же шифр я только что использовал с Фиби? Для нашего ковена написать кому-то «ДК» — всё равно что нажать кнопку тихой тревоги. Сигнал бросить всё и мчаться к ним.

— Мне пора, — рычу в трубку.

Фиби визжит:

— Джаспер Прескотт, только посмей бросить трубку...

Но я должен. У Мерси дела ковена. Я уже выскакиваю за дверь, на ходу срывая с крючка ключи от пикапа. Сбросив звонок Фиби, отправляю сообщение Мерси.

Джаспер:

Уже в пути. Нужна Фрэнки?

Фрэнки Пул — самая отпетая стерва в нашем ковене. Без нее я бы в бой не пошел. Если кто-то затеял что-то в «Карусели», Фрэнки поможет с этим покончить.

Но Мерси отвечает через несколько секунд.

Мерси:

Нет. Только ты.

Это немного успокаивает. Что бы там ни происходило, достаточно меня одного, чтобы с этим разобраться.

Выходить из дома — огромный риск. С кулоном от сглаза на шее меня не может видеть никто, кроме ковена. Я могу только представить, как это выглядит: пикап, едущий по улице без водителя за рулем. Но людей легко обмануть. Всё, чего они хотят — чтобы мир имел смысл. Если кто-то и увидит, как мимо проносится пустой пикап, уверен, просто моргнет и пожмет плечами, списав всё на обман зрения.

Изо всех сил стараюсь соблюдать правила дорожного движения, паркуясь в заднем переулке позади наших двух магазинов. Выпрыгнув из кабины, отправляю Мерси еще одно сообщение.

Джаспер:

На заднем дворе.

Магия наполняет меня, пока я вспоминаю защитные заклинания для блокировки и связывания. Она горит в венах, желая вырваться наружу. Я крепко сжимаю кулаки, сердце колотится.

Через несколько мгновений у задней двери «Карусели» раздается писк. Затем щелчок засова. Появляется Мерси; лицо серьезное, она отступает назад, быстро махая мне рукой, чтобы заходил. На ней всё то же черное платье и жемчуг, в которых она была на моих фальшивых похоронах. Я захожу, занимая почти всё пространство тесного кабинета.

— Что стряслось?

Ее взгляд мечется к открытой двери, ведущей в торговый зал.

— Я наложила барьер на дверь. Она нас не услышит.

— Кто?

— Берди.

Пульс сбивается.

— Что?

— Она здесь, — шепчет Мерси. — В книжном отделе.

Адреналин спадает, но раздражение растет. Я позволяю магии сдуться в груди, как лопнувшему шарику.