Пробормотав что-то, он с усилием открывает дверцу и забирается внутрь, быстро захлопнув ее за собой. Отстраняюсь, уже чувствуя, как задыхаюсь от его присутствия. Пиклз всегда выглядит мило, когда чопорно сидит в своей маленькой плетеной корзинке. Джаспер же развалился, занимая всё сиденье. Его локоть задевает мой, а колени упираются в приборную панель. Он поправляет книги на коленях, продолжая оглядываться по сторонам.

— Ты в порядке?

— Просто веди.

Боже, раскомандовался. Медленно трогаюсь, вливаясь в поток машин. Радио тихо играет что-то фолковое, без слов.

— Ну, и как прошли похороны сегодня?

— Нормально.

Показательно смотрю в зеркала, перестраиваясь.

— Напомни... хоронили твою тетю? Лидию, так?

— Двоюродную бабушку.

Закатываю глаза под солнцезащитными очками. Командир, темпераментнее дикого кота и стопроцентный, блядь, лжец. Поворачиваю налево на Пайн, направляясь в ту же сторону, что и раскопки.

— Знаешь, тебе не обязательно мне врать.

— Что?

— Насчет твоей фальшивой мертвой тетушки.

— Моей кого?

— Я просто говорю, что врать не обязательно. Не рассказывай, если это какая-то странная островная тайна, но уж точно не лги об этом. Ненавижу лжецов.

Его плечи напрягаются.

— Понятия не имею, о чем ты...

— Не имеешь понятия? — перебиваю его. — Серьезно? У тебя вообще есть двоюродная бабушка Лидия? Потому что сегодня я разговаривала с одним парнем в Историческом обществе. Он островитянин в четвертом поколении и сказал, что никогда о ней не слышал. А он знает об этом острове всё. Вот мне и интересно: это он врет или ты?

Он сидит рядом с жизнерадостностью грозовой тучи.

— Ты сегодня говорила с Хоу?

— Не меняй тему...

— Ты говорила с Хоу? — Его глубокий голос заполняет джип, словно резкий раскат грома.

— Да! Очевидно, что говорила, — кричу я, чувствуя, как нарастает собственное раздражение. — Я теперь тоже на него работаю, помнишь?

— Что ты сказала?

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

Он придвигается ближе, зажимая меня в сиденье.

— Ты говорила с Хоу обо мне?

Боже, этого парня кидает то в долбаный жар, то в холод. В магазине мне казалось, что мы флиртуем. А теперь он снова превратился во властного придурка.

— Я... какая разница...

— Ты сказала ему, что видела меня сегодня? Что разговаривала со мной?

— Джаспер...

— Мне нужно знать! — Что-то в моем лице, должно быть, выдает меня, потому что он стонет, отстраняясь. — Берди... послушай, знаю, это звучит как бред, окей? Я знаю. И знаю, что мы не в магазине, поэтому технически правила не действуют, но мне нужно, чтобы ты сделала это для меня. В кои-то веки послушайся. Расскажи, о чем ты сегодня утром говорила с Хоу.

Биение сердца немного замедляется.

— А что рассказывать? Я просто встретилась с ним в архиве. Он всё показал и рассказал подробнее о проекте в Хоумвуде.

— И что он сказал...

— Ни за что, — перебиваю я, поднимая руку. — У тебя есть вопросы, но и у меня тоже. Так что, пока я веду машину, мы сыграем в небольшую игру. Назовем ее «правда за правду».

— Правда за правду?

— Да, ты задаешь вопрос, потом я задаю вопрос. Ты уже задал свой первый. Теперь моя очередь.

Вздохнув, он кивает.

— Ладно. Спрашивай.

Бросаю на него взгляд, радуясь, что темные очки скрывают мои глаза.

— И ты обещаешь говорить правду?

Желвак на его челюсти снова дергается. Боже, он такой напряженный, когда свирепо смотрит. Он довел свой взгляд, от которого трусики сами падают, до совершенства. Серьезно, его надо изучать в лабораториях. Но мои трусики останутся на месте, надежно и плотно. Мне нужны ответы. Быстро отворачиваюсь, снова глядя на дорогу.

— Я могу сказать тебе куда больше правды, чем ты способна вынести, — почти рычит он. — Задавай свой вопрос, Берди.

— У тебя правда есть двоюродная бабушка Лидия?

— Нет. — То, как он это произносит, так прямо, так безапелляционно, лишь подтверждает истину, которую мы оба и без того знали.

Воздух вырывается из легких со свистом.

— Ну... тогда какого черта...

— Моя очередь.

Закатываю глаза, но проглатываю следующий вопрос, крепко сжимая руль обеими руками.

— Ладно. Давай.

— Что Хоу ищет в Хоумвуде?

Часть меня хочет солгать. Не ради Хоу, а ради Би-Гуд. Ради всех женщин, которые заслуживают того, чтобы их истории были рассказаны. И мне кажется, что бы я сейчас ни сказала, Джаспер найдет к чему придраться.

Он удивляет меня, протянув руку и нежно проведя костяшками по линии моей челюсти, пока я веду машину.

— Правда за правду, помнишь? Просто скажи мне. Я слушаю.

Сделав глубокий вдох, я выдаю правду:

— Эзра думает, что нашел доказательства того, что останки пяти женщин, сожженных в церкви Всех Святых в 1637 году, были похоронены их семьями в Хоумвуде. Он считает, что, если найдет тела, то сможет точно их датировать и подтвердить причину смерти.

Глаза Джаспера расширяются.