Клейн благоразумно не стал сыпать соль на раны и разводить сантименты. Искоса мазнув взглядом по сторонам, он осторожно закинул удочку:

— Могу ли я подставить вам плечо в каком-либо деле? Или, быть может, в вашей душе таится некое заветное желание? Я отчаянно жажду хоть как-то помочь.

Старец обвел сиротливые ряды могил потухшим взором и криво, надломленно усмехнулся:

— Тебе по зубам заставить всех этих мертвецов восстать из праха?

«Положа руку на сердце — вполне по зубам. Вот только это „воскрешение“ вряд ли придется вам по вкусу…» — мысленно, с едкой, но щемящей тоской констатировал Клейн. Наяву же юноша лишь сокрушенно покачал головой.

— Тогда, быть может, ты властен стереть шрамы войны и вернуть Констону его былой, первозданный облик? — старец бросил еще один риторический вопрос, не стирая с лица всё той же горькой ухмылки.

Не дожидаясь, пока Клейн подыщет подходящие слова, банкир глухо выдохнул и припечатал:

— Брось. В твоей подмоге нет ни малейшей нужды. Всё, что решается деньгами и связями, мне и самому по плечу. А уж то, что не в силах исправить человек — остается лишь возлагать на алтарь, истово моля богов о чуде.

Роняя эти слова, измученный горем отец плавно обогнул Клейна. Приблизившись вплотную к надгробию сына, он покорно склонился, бережно опуская на промерзлую землю свою святку белоснежных цветов.

Клейн немигающим взором просверлил его сгорбленную, беззащитную спину. Словно общаясь с самим собой, сыщик едва слышным шепотом обронил:

— Я лягу костьми, но попытаюсь.

Оставив эту клятву висеть в стылом воздухе, юноша круто развернулся и мерным шагом покинул обитель скорби.

…………

Констон. В недрах захудалой таверны, чей антураж наглухо застрял где-то в прошлом столетии.

Какой-то донельзя потрепанный мужик, наглухо закутанный в толстую, видавшую виды куртку и сжимающий в руке кружку дешевого пойла, придвинулся к доске объявлений у барной стойки. Бедолага отчаянно скользил взглядом по вороху пришпиленных листков, силясь выудить хоть какую-то завалящую подработку.

Внезапно его взор намертво споткнулся о до одури диковинный пергамент:

'Я — репортер. Рыю носом землю, дабы собрать исчерпывающий ворох людских историй, выкованных в горниле минувшей войны. Подлинные, выстраданные на собственной шкуре байки — в абсолютном приоритете. В качестве гонорара клятвенно обязуюсь абсолютно безвозмездно воплотить в жизнь ваши чаяния по ремонту или полному восстановлению жилищ. Уверяю, в этом ремесле мой арсенал и связи поистине безграничны.

Мерлин Гермес'.

Мужчина на чистых инстинктах сурово свел брови на переносице. В его картине мира подобный аттракцион невиданной щедрости смердел откровенным, издевательским розыгрышем.

— Слова-то хоть разумеешь? — улучив момент, с усмешкой закинул удочку щуплый, тщедушный забулдыга, околачивающийся прямо подле доски.

Среди завсегдатаев этого питейного заведения грамотеев водилось кот наплакал. Львиная доля тех, кто забредал сюда в отчаянных поисках работы или случайных поручений, лишь слепо таращилась на пришпиленные к доске листки, решительно не беря в толк их содержание. Да и сам бармен мог удержать в памяти разве что парочку-тройку самых щедрых предложений.

Оседлав эту нишу, щуплый забулдыга, успевший в свое время протереть штаны за партой бесплатной школы и нахвататься азов лоэнской грамоты, виртуозно продавал свои услуги чтеца — по четверть пенни за каждый растолкованный клочок бумаги.

Именно на эти гроши бедолага и влачил свое жалкое существование.

Хмурый мужик отрицательно покачал головой, давая понять, что и сам вполне сносно разумеет по-лоэнски. Ткнув пальцем в объявление Мерлина Гермеса, он проронил:

— Эта писанина — не брехня?

— Истинная правда. Тот самый репортер нынче околачивается вон в том углу. Щеголяет в высоком цилиндре, — с бьющим через край энтузиазмом услужливо указал направление щуплый чтец.

Как-никак, этот заезжий писака клятвенно обещал отстегивать ему по четверть пенни за каждого приведенного клиента.

Обладатель куртки, намертво сжимая свою кружку с пивом, провалился в глухое молчание. Пробарахтавшись в пучине сомнений добрый десяток секунд, он всё же решительно зашагал в указанный угол, где и наткнулся на репортера по имени Мерлин Гермес.

— Ты… ты и впрямь подсобишь мне отстроить дом заново? — голос мужика предательски дрогнул, выдавая с потрохами щемящую тревогу и глухую неуверенность.

Клейн небрежным жестом указал на разложенные на круглом столике бумаги:

— Можем ударить по рукам и скрепить договор подписями.

— … Не стоит. Дай ты мне хоть пару досок да кирпичей — и на том веку благодарен буду, — мужик неуклюже, с явной робостью опустился на стул напротив Клейна. — Вот только зубодробительных баек у меня отродясь не водилось.

— Голая, неподдельная правда — это всё, что требуется, — ободряюще, с легкой улыбкой кивнул сыщик.