Мужчина понурил голову. Устремив тяжелый, невидящий взгляд на столешницу, он глухо начал:

— Я местный, тутошний. В былые времена горбатился на вполне сносной должности, даже сподобился выкупить часть таунхауса на улице Даньчао. А потом, как гром среди ясного неба, грянула война. Во время одной из бомбежек мой очаг в щепки разнесло. Мой старшенький… он только-только в начальную школу пошел… так и остался лежать под теми руинами…

— Пришлось нам ютиться в съемной двушке. Тянули лямку, покуда в Констон не ввалились фейсакцы. Эти звери… они уволокли мою супругу… и больше она не вернулась…

— Недавно казенные люди дернули меня на опознание. Куда там… от нее осталось лишь гниющее месиво… Но в карманах тех жалких лохмотьев, что уцелели, лежал… лежал наш счет за воду…

— Скитаясь по съемным конурам, она до самой смерти тосковала по нашему родному дому. И младшая дочурка тоже. Нынче в карманах у меня гуляет ветер, я едва свожу концы с концами, но всё же отчаянно спал и видел, как бы по кирпичику восстановить тот самый дом.

— Положа руку на сердце, я на дух не переношу вываливать свое горе перед чужаками, предпочитая глухое молчание. Но если за эту исповедь мне и впрямь подставят плечо с ремонтом, то я готов…

Клейн, вооружившись пером и бумагой, виртуозно отыгрывал роль дотошного стенографиста. Внимая этой израненной душе, он едва уловимо кивнул:

— Твое желание благополучно воплотится в жизнь. Завтра будешь дожидаться меня на улице Даньчао, прямо у тех самых руин.

Роняя эти слова, сыщик небрежным жестом пододвинул к собеседнику купюру в один су:

— Это за мой счет. Промочи горло.

В глазах мужика мелькнуло смятение, он инстинктивно порывался отмахнуться, но в итоге нужда взяла верх, и он сгреб банкноту огрубевшими пальцами.

На следующее утро, благополучно сплавив дочурку в церковную школу, бедолага привычным маршрутом побрел на свою улицу Даньчао. И там его взору предстал до боли знакомый, родной дом.

Его каминная труба, его окна, парадная дверь и даже поросший на стенах бурьян — всё застыло в своей первозданной, нетронутой временем и бомбами форме. Эта картина дышала такой невыносимой, щемящей теплотой, что, казалось, еще секунда — и на пороге вырастет лучезарная хозяйка, увлекая за собой звонко смеющихся детишек, чтобы броситься на шею уставшему мужу.

Мужчина окаменел, как громом пораженный. Рассудок напрочь отказывался верить в эту сюрреалистичную явь.

Но даже если это был всего-навсего жестокий морок, он был готов безропотно, с головой утонуть в его объятиях.

…………

Так минуло несколько дней. Клейн, успешно претворив в жизнь целую вереницу подобных чаяний, распахнул окно своего гостиничного номера. Купаясь в бледной утренней дымке, юноша изящно вскинул руку и издал звонкий щелчок пальцами.

Тем временем в одном из возвышенных кварталов Констона отец Уэлча, чью душу всю ночь терзали горькие грезы о покойном сыне и сгинувших родичах, по въевшейся привычке поднялся спозаранку. Старец прошагал на балкон, дабы вдохнуть промозглый, бодрящий утренний воздух.

И там, в бледных лучах занимающегося рассвета, его взору внезапно предстал монументальный лес из фабричных труб и доменных печей. Исполинские здания гордо устремлялись ввысь одно за другим.

Тот самый, былой и несломленный Констон во всем своем первозданном величии воочию воскрес перед его глазами, безмятежно купаясь в оранжево-красных лучах утренней зари.

Глава 1298 Отбытие

Пока жители Констона завороженно внимали развернувшемуся пред ними чуду, Клейн, прихватив саквояж и «волшебное зеркало» Арродеса, уже покинул пределы города.

Учинив подобный переполох, он не на шутку опасался, что Заратул почует его след и запеленгует координаты, а потому благоразумно не стал задерживаться.

С его нынешним рангом и арсеналом перспектива лобового столкновения с Заратулом уже не вселяла былого трепета, однако нарваться на внезапную засаду юноша совершенно не желал. Для Потусторонних Пути «Провидца» наличие заготовленного плана и его отсутствие — это две разительно отличающиеся пропасти. Засвети он свои координаты и промедли с отступлением, ему бы неминуемо пришлось скрестить клинки с параноидально подготовленным мастодонтом, находясь в абсолютно уязвимом положении. Исход подобной сечи читался кристально ясно: даже увенчав себя титулом владыки «Замка Истока» и имея в запасе шанс на воскрешение, риск бесславно сгинуть с концами оставался пугающе высоким.

Ко всему прочему, одному богу известно, в каком нынче состоянии пребывает Амон. Висит ли у Него на хвосте «Истинный Творец», или же «Богохульник» в любую секунду может вынырнуть прямо из-под земли, чтобы «умыкнуть» всё до последней капли?

Ведомый этими прагматичными расчетами, Клейн в очередной раз отправился в странствие.

…………

Графство Южный Уэльс, подвал одного из особняков.