Эрик дослужился до капитанского чина в рядах «Красных перчаток» и благополучно вознесся на пятую Последовательность, став «Шаманом духов», на самом излете минувшей войны.

Воочию лицезрев бесславную гибель как предыдущего, так и позапрошлого предводителей отряда, он кристально ясно осознал: заоблачный ранг отнюдь не является железобетонным гарантом выживания. Подлинным спасательным кругом служат лишь параноидальная бдительность и въедливая осмотрительность.

Для элитных бойцов «Красных перчаток» это кредо было сродни незыблемой религии. В конце концов, рядовые «Ночные Ястребы» сплошь и рядом сталкивались с заурядными бытовыми неурядицами, лишь прикрывающимися мистической ширмой. И даже допусти они промашку, у них оставались вполне осязаемые шансы переломить ситуацию грубой силой своих паранормальных талантов. А вот для элиты, денно и нощно идущей по следу самых резонансных и зубодробительных дел, любая мишень априори таила в себе фатальную, леденящую угрозу.

В эту самую секунду Эрик, застыв на четвертом этаже доходного дома номер четырнадцать по улице Плайя, стоял перед наглухо запертой темно-коричневой деревянной дверью. Обведя свой отряд цепким взором, капитан проронил:

— В этих застенках уже бесследно испарились двое «Ночных Ястребов». Терять бдительность нам строжайше заказано.

Вся эта чертовщина началась с банальной жалобы. Жильцы донесли казенным ищейкам, что из квартиры четыреста три разит невыносимым, трупным смрадом. Вдобавок, обитатель комнаты этажом ниже то и дело вздрагивал от гулких, тяжелых шагов прямо над головой.

Местные констебли проваландались добрых два дня, прежде чем соизволили нагрянуть с проверкой, да так и не вышли обратно за порог.

Едва полицейское управление осознало масштаб трагедии, дело пулей спихнули на плечи Церкви Богини Вечной Ночи. Увы, двое отряженных на зачистку «Ночных Ястребов» точно так же канули в Лету, а злополучная дверь всё так же хранила свое мертвое, деревянное молчание.

Опираясь на этот леденящий расклад, архиепископ графства Межморье перепоручил расследование отряду Эрика. Ко всему прочему, иерарх лично дал добро на изъятие Запечатанного артефакта первого класса для подстраховки.

— Слушаемся, капитан, — вразнобой, кто кивком, кто вслух, отозвались оперативники.

Эрик не стал сотрясать воздух лишними нотациями. Вплотную приблизившись к преграде, он вскинул облаченную в кроваво-красную перчатку левую руку и резким щелчком пальца ударил по одному из своих зубов.

Прямо перед ним из пустоты соткался размытый человеческий силуэт. Этот фантом, напрочь лишенный материальной толщины, бесшумной тенью просочился в квартиру сквозь дверную щель.

Лицо капитана окаменело в пугающей концентрации. Казалось, он воочию сканирует нутро комнаты чужими, призрачными глазами.

Этот дух природы, которого Эрик держал на коротком поводке, пускай и не хвастал сокрушительной мощью, козырял весьма специфическими талантами. В мирное время сущность благополучно квартировала в его левом резце.

В нынешних реалиях ломиться внутрь напролом было бы чистой воды самоубийством. Благоразумнее было сперва прощупать почву разведкой боем. И плевать, что его отряд славился безупречным балансом талантов вкупе со смертоносной Запечатанной реликвией — пренебрегать параноидальной бдительностью он не собирался ни за какие коврижки.

Сумей он нащупать хотя бы поверхностные контуры затаившейся угрозы и выстроить точечный план обороны, распутать этот гордиев узел стало бы на порядок проще.

Но именно в этот самый миг глазные яблоки Эрика налились пугающей багровостью. Мириады крошечных капилляров судорожно вздулись на белках, а некоторые из них с тошнотворным хрустом лопнули.

Едва его взор заволокло непроницаемой кровавой пеленой, слух резанул протяжный, надрывный скрип.

Та самая наглухо запертая темно-коричневая дверь с грохотом распахнулась настежь!

В недрах квартиры застыли шесть фигур. Трое щеголяли в знакомой черно-белой клетчатой форме констеблей, безвольно раскинувшись на стуле со спинкой, высоком табурете и диване соответственно. Еще двое, увенчанные полувысокими цилиндрами и облаченные в черные плащи, замерли порознь: один у самого порога, а другой — на помосте эркера, намертво распластав лицо по стеклу, словно немигающим взором сверля улицу внизу.

Последний же силуэт ютился на краю балкона, примостившись на высоком стуле прямо перед изящным астрономическим телескопом.

Плоть всех шестерых гротескно, пугающе раздулась, будто кто-то от души накачал их трупы газом. Кожа местами разошлась глубокими, гниющими трещинами, обнажая крайнюю степень разложения. И всё же тела не сдувались: натянутая до предела шкура мерзко лоснилась синевато-черным глянцем, сочась бледной, мутно-желтой жижей, щедро замешанной на черной гнили.

Словно уловив грохот распахнувшейся преграды, эти мертвецы один за другим, с мерзким хрустом повернули головы, уставившись прямо на Эрика и его команду.