Жалкая горстка уцелевших в династии Авраам Потусторонних седьмой Последовательности, повинуясь загодя назначенному сбору, сошлась в этом укрытии.

— … Таков нынешний расклад, — Дориан Грей слово в слово, без малейшей утайки пересказал послание мистера «Дверь», переданное его ученицей Форс. — Долгие столетия изгнания под гнетом глухой печати окончательно свели пращура с ума. Лишь изредка на Него снисходит просветление, но даже тогда прямой диалог чреват фатальной угрозой: Его бред насквозь пропитан леденящей, сводящей с ума порчей.

Один из присутствующих — мужчина в очках с золотой оправой, до боли напоминающий респектабельного профессора — тяжело вздохнул:

— Выходит, подлинная истина такова…

На его лице проступила едва уловимая тень смирения. Казалось, он наконец-то позволил себе принять тот факт, что свинцовое проклятие, выкашивающее их род, берет исток в истошных мольбах собственного праотца.

Выдержав секундную заминку, мужчина с непоколебимой, фанатичной твердостью отрезал:

— Нам кровь из носу надлежит нащупать способ вырвать пращура из этого капкана. Лишь тогда роковая печать спадет с наших плеч окончательно и бесповоротно.

— Верду, ты совсем слетел с катушек⁈ Вытащить в реальный мир безумного Короля Ангелов — это чистой воды самоубийство, которое сотрет весь наш род в порошок! — не выдержав, взорвался гневной отповедью Дориан.

Мужчина по имени Верду обвел тяжелым взором остальных сородичей и, сурово сдвинув брови, процедил:

— Именно поэтому нам следует ковать железо пока горячо! Вытащить Его обратно в материальный мир, покуда в Нем еще теплятся остатки рассудка!

— Стоит Ему сбросить оковы изгнания и вырваться из-под печати, опираясь на солидный багаж якорей, Он неминуемо, дюйм за дюймом придет в норму.

— Дориан, ты погряз в упадничестве! Ты напрочь забыл о былом величии нашей династии, о том, как мы возвышались на самой вершине Северного и Южного континентов. Твой удел — жалкое, безмятежное прозябание на дне! Ко всему прочему, кто поручится, что этот твой господин «Шут» будет служить нам вечным щитом? Быть может, однажды Он, уподобившись семерке ортодоксальных божеств, попросту оглохнет к львиной доле наших мольб!

Дориан провалился в глухое, звенящее безмолвие, после чего парировал:

— Как бы там ни было, эти риски до смешного ничтожны на фоне затеи по освобождению пращура. С тех самых пор, как я присягнул господину «Шуту» и начал истово возносить Ему молитвы, «бред полнолуния» ни разу не потревожил мой разум. Не будь мои годы столь преклонны, я бы уже без малейших колебаний опрокинул в себя эликсир, вознесшись до «Архивариуса» шестой Последовательности.

— Да и при нынешних раскладах, дай мне еще толику времени, шансы на триумфальный прорыв вполне осязаемы.

— Раз уж даже мне, старику, это по зубам, то наше грядущее поколение, и те, кто придут за ними, стопроцентно сбросят с себя эти фатальные оковы. У них появится железобетонный шанс распахнуть врата, ведущие к полубожественному престолу.

Внимая речам Дориана, двое мужчин и двое женщин — все, за исключением Верду — с готовностью закивали, разделяя этот прагматичный подход.

Они уже благополучно перевели часть своих отпрысков в паству господина «Шута». Скрупулезно прощупывая почву на протяжении нескольких месяцев, они воочию убедились в действенности этой божественной эгиды, и теперь сами готовились начать бить челом загадочному Владыке.

Заметив, что лицо Верду перекосило от досады, Дориан заметно сбавил напор:

— Что куда критичнее, провернуть подобный ритуал нам сейчас попросту не по плечу. Любой полубог, к какой бы стезе он ни принадлежал — орешек не из легких. А уж святые из Путей «Провидца» и «Мародера» и вовсе славятся своей дьявольской хитростью, изворотливостью и леденящей угрозой. Даже реши мы лечь костьми и пустить в ход Запечатанные артефакты нулевого класса, загнать их в капкан будет практически немыслимо.

Верду поправил очки в золотой оправе и медленно, с шумом выдохнул:

— Я не стану вставлять вам палки в колеса со сменой веры. Если вам удастся вымолить у этого «Шута» подмогу, дабы спасти пращура — лучшего сценария и не сыскать. Вот только покуда этого не случилось, я костьми лягу, но подготовлю почву для ритуала. Дориан, зарубите себе на носу: сама наша кровь и былое величие рода Авраамов зиждутся на праотце. Не будь Его, не было бы и нас.

— И если это дело потребует кровавой жертвы, я готов первым лечь на алтарь.

Бросив эти слова, он резко поднялся, водрузил на голову цилиндр и зашагал прямиком к выходу из подземелья.

Дориан провожал его спину тяжелым взглядом. Лишь когда гулкие шаги окончательно стихли, мужчина обреченно вздохнул:

— Верду денно и нощно зарывался в оккультные фолианты, отчаянно силясь нащупать радикальный метод излечения. Эта маниакальная одержимость уже, похоже, намертво въелась в его кровь…

Остальные присутствующие сородичи отозвались глухими, солидарными кивками: