Благополучно отпочковав «двойника», которому надлежало денно и нощно нести вахту и даровать отклики на молитвы, Клейн низвергнулся обратно в материальную реальность. Неспешно блуждая по улочкам Белдана, сыщик виртуозно пускал в ход таланты «желаний», дабы латать людские увечья и раны. А заодно — исподволь выуживал из их речей леденящую подноготную бушующей войны.

…………

— Дерьмо собачье! — не сдержавшись, в сердцах рявкнул Даниц, едва выслушав доклад матроса. — Подумать только, эти ублюдки сожрали китовый жир⁈ А вы-то куда, дьявол вас дери, смотрели, почему не остановили⁈

Проходя мимо островов Гаргас, корсар вкупе со своей командой по дешевке скупили солидную партию сырого, нерафинированного китового жира. Они спали и видели, как благополучно доставят этот груз в Байам и сбагрят втридорога, сорвав жирный куш. И кто бы мог помыслить, что эти «полугиганты» из Города Серебра внаглую «распробуют» их товар, уполовинив запасы.

Матрос затравленно, искоса мазнул взглядом по божественному посланнику и робко, едва слышно промямлил:

— Да они же ни бельмеса не смыслят в нашей речи, равно как и мы в их бормотании! Из всей оравы перекинуться парой слов можно лишь с тем, что пониже ростом. Вот только нащупать его на палубе — та еще задачка. Этот малый вечно шныряет туда, куда падают солнечные лучи, и торчит там в медитации, то и дело меняя дислокацию…

Даниц на чистых инстинктах издал презрительный, высокомерный смешок:

— Вот до чего доводит дремучее невежество и безграмотность.

— Владей вы, подобно мне, древнефсакским, языком гигантов, эльфийским наречием и целой прорвой иных языков, подобной дичи бы отродясь не стряслось.

— Впрочем, талант к лингвистике намертво завязан на интеллекте, так что рвать жилы и прыгать выше головы я вас не заставляю.

Бедолага-матрос вновь бросил на пирата полный параноидальной опаски взгляд и выдавил:

— Достопочтенный посланник, вся беда в том, что эти верзилы сожрали именно вашу долю китового жира.

— … Дерьмо собачье! — Даниц пулей сорвался с места, его ноги отреагировали куда быстрее рассудка, неся корсара прямиком в корабельный трюм.

После недолгой, но бурной суматохи интисец выбил себе в качестве компенсации Потустороннюю характеристику восьмой Последовательности. Пират решительно не брал в толк, сорвал ли он на этой сделке куш или позорно прогорел, вот только от намертво въевшейся в эту дрянь мерзкой, зловонной монстрячьей слизи его неудержимо тянуло блевать.

Когда же на борту наконец-то воцарилось долгожданное спокойствие, перед взорами разведывательного отряда Города Серебра из морской дымки вынырнул «Город Щедрости» Байам.

Деррик, ведя за собой Лиавала, Кандис и остальных следопытов, поднялся на палубу. Прислонившись к фальшборту, они жадно вглядывались в финальную точку своего грандиозного «путешествия».

И пускай по пути их судно уже миновало немало гаваней, ступить на берег им так ни разу и не дозволили, заставляя довольствоваться лишь тоскливым созерцанием издали. Но теперь настал тот самый роковой час — они впервые в жизни коснутся тверди внешнего, неизведанного мира.

— Впрочем, даже тех мимолетных картин снующих толп, бесконечных лабиринтов домов и бьющей через край, первобытной жизненной энергии, которую не в силах были заслонить ни тяготы, ни нищета, хватило с лихвой. Эта бурлящая реальность лишь пуще прежнего распаляла в их душах жгучую жажду влиться в этот мир света.

Разумеется, привыкшим к непроглядному мраку и резким всполохам молний обитателям Города Серебра потребовалось немало времени, дабы приспособиться к палящим лучам настоящего солнца. Не будь в их жилах крови Потусторонних, они бы почти стопроцентно заработали фатальную, необратимую слепоту.

Созерцая копошащиеся на причалах людские муравейники, взирая на проплывающие в заоблачной выси дирижабли и лавирующие вокруг суда, вслушиваясь в гвалт чужой речи, из которой удавалось вычленить лишь жалкие, знакомые крохи, Деррик внезапно почувствовал, как сердце предательски екнуло. От осознания того факта, что именно здесь Городу Серебра предстоит пустить новые корни, паренька пробрал неминуемый, первобытный мандраж.

Судорожно обводя округу взглядом, он внезапно выхватил стоящую на самом краю прибрежного маяка человеческую фигуру. То был статный мужчина в мантии, расшитой сакральными символами шторма. Его глубокая, темно-синяя, почти смоляная шевелюра вилась, до боли напоминая спутавшиеся морские водоросли, а лицо казалось высеченным из камня грубым, безжалостным резцом.

Едва их взоры скрестились, как вся свинцовая тревога Деррика растворилась без остатка, уступив место кристальному, незыблемому покою.

Глава 1292 Первые шаги в Байаме

Едва исполинский галеон Сопротивления пришвартовался к причалу, обитатели Города Серебра, облаченные в одинаковые футболки, коричневые куртки, широкие штаны и темные кепки, тенью последовали за божественным посланником, господином Даницем. Они спустились по трапу, намереваясь пересечь гавань и ступить на улицы «Города Щедрости», Байама. Разумеется, весь этот маскировочный гардероб был заготовлен загодя.