Вот только зияющая брешь этого плана крылась в ином. Даже если бы он выкрутился и накачал себя духовностью под завязку целую прорву раз, удержать в материальном мире «занавес» с заоблачным статусом первой Последовательности дольше часа ему было банально не по силам. А ведь «0–02», дабы стереть старые законы и наклепать свежих, требовался аккурат целый час.

Погрузившись в секундные раздумья, Клейн едва уловимо кивнул и с легкой улыбкой отозвался:

— Пожалуй, попытаем счастья еще разок-другой. Как-никак, время пока терпит. А уж как только я вычерпаю последний лимит на восстановление сил — так и быть, умоем руки. Хм, в конце концов, всё упирается в то, насколько благосклонна к этому Великому Понтифику фортуна. Одному богу известно, вдруг в процессе этого изматывающего ожидания Он сорвется в бездну потери контроля от сжигающей паники, глухого раздражения и натянутых до предела нервов?

Не прекращая вещать, Клейн виртуозно обрубил подпитку изначального «занавеса». Ювелирно подгадав момент, он хищным жестом выбросил левую руку вперед, выудив из небытия свежее призрачное полотно и наглухо укрыв им ту часть мира духов, что намертво привязывалась к Белдану.

Тем временем там, где густые, кричащие цветовые пятна дико наслаивались друг на друга, Ларион, облаченный в черную с белой окантовкой мантию и увенчанный четырехугольной шапочкой, только-только почуял, что удушающие путы спали. Понтифик уже изготовился скользнуть в «Странствие» и дать деру, как Его взору предстал новый ниспадающий «занавес», вновь воздвигший глухую, монолитную стену вокруг сектора.

Едва проклюнувшаяся на Его лице легкая усмешка мгновенно, леденяще окоченела.

Хух… Спустя пару секунд Ларион медленно, с шумом выдохнул. Титаническим усилием воли выровняв душевное равновесие, Он продолжил Свое ледяное, безмятежное ожидание.

За грядущие несколько десятков минут Великому Понтифику Церкви Бога Войны довелось еще пару-тройку раз в полной мере хлебнуть той самой мучительной, разрывающей горечи, когда только-только затеплившаяся призрачная надежда безжалостно втаптывается в грязь.

Он отчаянно силился нащупать в этом абсурде хоть какую-то закономерность. Дотошно препарировал временные интервалы, уповая выхватить тот самый мимолетный, ювелирный зазор — долю секунды, когда старый «занавес» уже канул в Лету, а новый еще не успел обрести плотность, дабы пулей вырваться за пределы барьера.

Увы, в финале Он с досадой констатировал: единственным железобетонным правилом здесь было тотальное отсутствие всяких правил. Тот ублюдок, что преграждал Ему путь, совершенно не дожидался истощения резервов, чтобы приступить к восстановлению сил. Порой враг подстилал соломку задолго до критической отметки, обрубая любые шансы на просчет.

И если бы Фейсак не отказался от идеи насильно вытравливать веру в Бога Войны из умов своих подданных, а декрет о признании самого Лариона вероотступником успел разлететься по всем углам, этот земной ангел почти стопроцентно сорвался бы в пучину потери контроля прямо на месте.

Время неумолимо утекало секунда за секундой, и Ларион вновь спинным мозгом почуял долгожданный крах старого «занавеса».

Вот только на сей раз никакой свежей пелены из небытия так и не вынырнуло.

«Ублюдок наконец-то исчерпал свой лимит…» — сердце Лариона радостно екнуло. Благоразумно задвинув прочие сомнения на задворки рассудка, Он без малейших колебаний рванул прочь, стрелой вырвавшись из осыпающегося в прах зародыша божественного царства.

И в следующее же мгновение Его взору предстала безголовая дева в мрачном, вычурном платье, небрежно удерживающая в руках четыре златовласых, красноглазых головы. Следом Он узрел наглухо спеленанную бинтами тварь, источающую желто-бурую слизь, вкупе с целой прорвой иных гротескных, леденящих душу и запредельно могущественных бестий мира духов…

Те самые призрачные фантомы «занавеса», что Клейн раз за разом выуживал из пор истории, были насквозь пропитаны эманациями «Замка Истока». Подобная приманка неминуемо стягивала к себе всех тварей, питающих слабость к этой ауре. Положа руку на сердце, затешись в эту пеструю толпу сам Амон, юноша бы ни на йоту не удивился!

Жалкие крохи улыбки на лице Лариона в очередной раз намертво окоченели.

…………

Белдан, в недрах съемной квартиры Байерса.

Клейн внезапно вскинул голову. Устремив тяжелый взгляд куда-то в высь, он глухо пробормотал себе под нос:

— А Он и впрямь воистину силен…

Вслед за этим юноша вновь провалился в звенящее безмолвие, покуда «волшебное зеркало» не пошло зыбкой водянистой рябью, высветив на своей амальгаме текущую картину той самой казенной доски.

Высеченные на ней драконовские законы один за другим бесследно испарялись, строго в обратном хронологическом порядке их появления.

Это железобетонно вопило о том, что «0–02» взялась за тотальную зачистку старого свода правил, изготовившись запустить весь диктат с чистого листа.