…Если же в декретах всплывал зияющий, неразрешимый парадокс, который залатать было физически немыслимо, или же чистые страницы иссякали до дна, так и не выковав глухой, безупречной паутины законов, «Латунная книга Трэнсоста» выдерживала паузу в один час. А затем, на стыке первой и второй половин фолианта, внаглую вбивала свежий пункт: «Нижеизложенные правила объявляются недействительными».

С вступлением этого декрета в силу все последующие писульки дюйм за дюймом растворялись в небытии, возвращая страницам первозданную пустоту…

…Едва задняя часть книги вновь становилась девственно чистой, спасительный пункт об отмене безжалостно стирался. И «Латунная книга Трэнсоста» с ослиным упрямством запускала этот леденящий цикл по новой, покуда не выковала бы тот самый тотальный, идеальный свод диктата…

…Стряпанные ею указы кровь из носу обязаны пройти через публичную огласку или прямое уведомление, дабы обрести карающую мощь… Если же какой-то финт не подпадал под прямые запреты, вердикт о его легитимности выносился с опорой на коллективное, обывательское чутье окрестных душ…

…«Латунная книга Трэнсоста» на дух не переваривала гротескные, лишенные эстетики и изящества параграфы. А уж попытки искать в её трудах лазейки и вовсе вызывали в ней первобытную, клокочущую ненависть…'

«Воистину, досье расписано до пугающих мелочей… В этих строках почти стопроцентно зарыт ключ к наложению глухой печати на „0–02“…» — рассудок Клейна заработал с пулеметной скоростью, отчаянно силясь выудить из каждого абзаца хоть крохи спасительной, прагматичной пользы.

В эту самую звенящую секунду предводительница аскетов Церкви Богини Вечной Ночи Арианна тихим, глухим шепотом проронила:

— Нам кровь из носу надлежит заставить «0–02» исписать всю заднюю часть фолианта до самой последней строчки, но так, чтобы свод оставался дырявым и уязвимым.

«В яблочко! При таком раскладе „Латунная книга Трэнсоста“ неминуемо обнулит всё свое творчество и отправит его в утиль, дабы запустить цикл по новой. И в этот мимолетный зазор её удушающий контроль над округой с треском спадет. У нас выгорит идеальное окно, чтобы наложить на неё лапы, утащить в безопасное место или же попросту ударить челом истинному божеству… Вот только как, дьявол побери, провернуть подобный финт? „Латунная книга Трэнсоста“ люто ненавидит гротескные, лишенные эстетики декреты и питает жгучую вражду к тем, кто копается в её уязвимостях…» Сердце Клейна радостно екнуло, и на юношу ослепительной вспышкой снизошло долгожданное озарение.

Не раздумывая ни доли секунды, он хищным жестом выбросил обе руки вперед, словно пытаясь намертво заключить в объятия саму пустоту.

И уже в следующее мгновение в недрах муниципальной библиотеки Белдана, чьи габариты к тому моменту скукожились до жалкой десятой доли от оригинала, прямо в материальную реальность обрушился монументальный чертог, вымощенный непроницаемо-черными каменными плитами и сплошь испещренный шрамами от беспощадных ударов.

Под сводами этого зала гордо высились восемь исполинских, антрацитовых колонн. С уходящего в немыслимую высь купола гроздьями свисали металлические штанги, венчающиеся подсвечниками в форме самых диковинных, гротескных бестий. Сорок один светильник по левому флангу и сорок — по правому.

То был не что иное, как зал заседаний Объединенной Империи Тюдоров-Трэнсостов — место, которое Клейну уже доводилось воочию лицезреть в былые времена. В ту седую эпоху оба консула барахтались на первой Последовательности Пути «Темного Императора», нося титул «Принцев Разрушения Порядка». А посему эта обитель была насквозь, до самых корней пропитана извращенными, наглухо попирающими здравый смысл и напрочь лишенными малейшей эстетики правилами.

Ко всему прочему, выуживая эту историческую проекцию из небытия, Клейн виртуозно пустил в ход таланты своей стези, щедро сдобрив иллюзию целой прорвой достоверных деталей из Четвертой Эпохи, которые успел вызубрить. Этот изящный финт придал порожденному «Темным Императором» порядку пугающую, исчерпывающую детализацию и монолитность, сделав его практически осязаемым.

Хрясь!

Обе его кисти синхронно, с тошнотворным звуком отсекло по самые запястья. Отрубленные конечности с глухим стуком шлепнулись на каменные плиты, а из зияющих обрубков ревущим фонтаном брызнула алая кровь — точь-в-точь как у самого заурядного смертного.

Это была неминуемая кара за второе кряду нарушение статьи о мошенничестве!

Рухнувшие оземь ладони вкупе с лужами свежей крови в мгновение ока начали стремительно распадаться. Ошметки плоти гротескно деформировались, обратившись роем прозрачных, судорожно извивающихся червей да лужицами вязкой, почти бесцветной жижи.

Пока эти отсеченные «Черви Духа» бились в предсмертных конвульсиях, лицо Клейна исказила гримаса невыносимой муки. Однако юноша не растерялся: из кровоточащих культей уже хищно лезла свежая порция прозрачных тварей, проворно сплетающихся в новенькие, абсолютно целые кисти рук.