— Я в деле, — без малейших колебаний, рубя сплеча, вызвался Рой.

Фокусник, расплывшись в довольной улыбке, наставительно произнес:

— Сейчас я задам тебе пару вопросов. От тебя требуется лишь одно — нагло лгать в ответ. Я отчаянно силюсь нащупать зияющие бреши в том своде законов, что уже успела наклепать «0–02».

Рой утвердительно кивнул:

— Заметано.

Клейн в ту же секунду сноровисто выудил свое «волшебное зеркало» и протянул его мужчине:

— Задай этой стекляшке какой-нибудь вопрос.

Рой на мгновение погрузился в раздумья, после чего озвучил:

— И где же мне наложить лапы на следующий эликсир для моего Пути?

На серебряной амальгаме мгновенно вылепилась кристально четкая картина: по ту сторону стекла томился в духовном мире Великий Понтифик Церкви Бога Войны, тот самый Ларион!

Лицо Роя вмиг окаменело от леденящего шока. И тут же до его слуха донесся голос господина «фокусника»:

— Теперь твой черед держать ответ перед ним. И заруби на носу: ни слова правды.

Бедолага торопливо взял скачущие мысли в узду, вновь уставившись на артефакт. Пейзаж в зазеркалье уже претерпел гротескную метаморфозу, обернувшись отражением самого господина «фокусника», поверх которого зазмеилась свежая, словно выведенная сочащейся кровью вязь:

«Кому ты отдал свою невинность?»

Рой на чистых инстинктах воскресил в памяти дела давно минувших дней. Физиономия мужчины густо, кричаще покраснела от жгучего стыда, однако он, слепо повинуясь директиве «фокусника», выдавил из себя:

— Без понятия.

«Наглая ложь!» — кровавые мазки на стекле в долю секунды переплавились в этот леденящий душу вердикт.

Хрясь!

Из абсолютной пустоты хищно вырвалась не слишком мощная, но хлесткая молния, с треском обрушившись прямиком на Роя.

Мужчина истошно завопил, забившись в судорогах. Его одежда и кожа местами почернели от подпалин, а волосы встали дыбом, словно дикобразьи иглы, однако фатальной угрозы для жизни этот разряд не нес.

Байерс, Паша и Фил шарахнулись в сторону от искренней оторопи, решительно не беря в толк, какая чертовщина тут только что стряслась.

В этот самый миг Клейн, обведя собравшихся долгим, многозначительным взором, позволил уголкам губ неумолимо поползти вверх:

— Узрели? Стекляшка преспокойно обрушила на человека карающий удар, но местный закон даже не почесался выписать ей штраф за умышленное причинение вреда.

— И именно в этой крошечной бреши зарыт наш подлинный, железобетонный шанс на успех.

Глава 1286 Новое применение старого метода

Подлинный шанс… Услышав это, Паша, Байерс и Фил почувствовали, как их сердца радостно екнули. Казалось, после долгих, изматывающих блужданий в кромешной мгле они наконец-то узрели первый луч надежды.

— Какой еще шанс? — на одном дыхании выпалил Рой, только-только стряхнувший с себя оцепенение.

Клейн же благоразумно не стал пороть горячку и с легкой улыбкой отозвался:

— Неужто вы так ничего и не уловили?

— В этих декретах зияет колоссальная брешь: там ни словом не обмолвились, кто именно наделен властью вершить правосудие.

В своей прошлой жизни, будучи диванным экспертом во всем на свете, он частенько хвастался своим широким кругозором. К тому же, за время скитаний в этом мире юноша успел свести знакомство с целой прорвой адвокатов, да и в его арсенале марионеток когда-то числился «Граф Грехопадения». Так что в крючкотворстве и жонглировании законами сыщик разбирался весьма недурно.

«А ведь и впрямь, в манифесте поминается лишь некий новоиспеченный консул, а вот кто именно будет бить по рукам — ни слуху ни духу… Нас-то до этого прессовал какой-то незримый палач…» — Паша вкупе с остальными переглянулись, и на их лицах проступила глубокая задумчивость.

Узрев эту реакцию, Клейн плавно провел ладонью по глади «волшебного зеркала», словно ласково поглаживая покорного питомца:

— В заурядных реалиях каждый обыватель железобетонно уверен, что закон блюдут полицейские да казенные Потусторонние. Это право зиждется на целом своде писаных правил и въевшемся в подкорку общественном договоре. Вот только нынешний диктат до такой ювелирной строгости явно не дотягивает.

— Если бы эти зияющие лазейки латались старыми, привычными кодексами, то стоило бы нам преступить черту, как на горизонте тут же нарисовались бы констебли, «Ночные Ястребы» или «Уполномоченные Каратели». Но на деле мы этого в упор не наблюдаем.

— А значит, роль карающего меча здесь до одури размыта.

Паша, будучи самой подкованной и эрудированной в этой четверке, погрузилась в недолгие раздумья, после чего проронила:

— Быть может, сам палач — это нечто эфемерное, абстрактная концепция? А то и вовсе эта власть по умолчанию делегирована тому самому новоявленному консулу.