— И куда нам податься? — на одном дыхании выпалила она.

Оказавшись в глухих тисках между комендантским часом и запретом на незаконное проникновение в чужое жилище, им, казалось, не оставалось ничего иного, кроме как покорно подставить шеи под карающий удар.

Клейн издал тихий смешок:

— Запрет наложен лишь на прогулки и сборища на открытом воздухе.

Бросив эту фразу, он небрежным жестом ботинка указал на ближайший канализационный люк.

Глаза Байерса ослепительно полыхнули:

— В точку! В циркуляре нет ни слова о том, что нельзя шнырять по подземельям!

— В тех краях, где комендантский час уже был в ходу, бродяги испокон веков спасались именно в канализации или на заброшках.

Рой сотоварищи, отбросив малейшие колебания, пулей метнулись вперед. Оседлав свое физическое превосходство, они сноровисто откинули тяжелую крышку и один за другим юркнули в зияющую дыру.

В кромешной тьме внезапно затеплился тусклый, мутно-желтый огонек — в руке Клейна словно из ниоткуда соткалась керосиновая лампа.

Плетясь следом за этим диковинным «фокусником», Фил глубокомысленно протянул:

— Следующей остановкой можно сделать гостиницу.

— Байерс — местный, на него облавы не распространяются. Пусть снимет номер, а мы юркнем туда через окно. Раз уж хозяин апартаментов даст добро, под статью о незаконном проникновении это не попадет.

— При таком раскладе мы сможем благополучно отсидеться до самого рассвета, покуда комендантский час не снимется сам собой.

— Затея весьма изящная, вот только наша подлинная цель — отнюдь не просто дотянуть до утра, — с легкой улыбкой отозвался шагающий в авангарде Клейн.

Рой утвердительно кивнул:

— Будем сидеть сложа руки, кукуя в номерах — и эти проклятые указы начнут множиться как грибы после дождя. Рано или поздно они доберутся до того, что наложат вето на ночевку гостей в гостиничных апартаментах.

— Положа руку на сердце, самая прелесть этой идеи кроется вовсе не в нащупанной лазейке, а в том, что она подкинула мне весьма занятную мысль. — Клейн слегка обернулся, устремив тяжелый взгляд на Байерса. — Будучи коренным жителем Белдана, он отчего-то даже не попытался взять чужаков за жабры.

Иными словами, желтый декрет на него попросту не подействовал.

«Вот те на…» — Паша вкупе с остальными слегка напряглись, скосив полные нескрываемого подозрения взоры на своего товарища.

Недавняя взбучка стала железобетонным доказательством: в деле охоты на пришлых обыватели Белдана наглухо слетели с катушек, потеряв всякий рассудок.

— Ума не приложу, в чем тут дело… — с не меньшим недоумением пробормотал Байерс.

— А ты всё еще числишься гражданином этого полиса? — как бы невзначай закинул удочку Клейн, неспешно шагая по сырой, разищей гнилью канализации.

Байерс, плетущийся у него за спиной, ответил с абсолютной, железобетонной уверенностью:

— Всенепременно.

Сыщик задумчиво проронил:

— С одной стороны, ты — местный обыватель, а с другой — эталонный пришлый. Эти две грани наложились друг на друга, породив глухой парадокс. Именно поэтому декрет обошел тебя стороной: ни облава на тебя не работает, ни рассудок не мутится.

— Стало быть, сумей мы искусственно слепить подобный «парадокс», и нам удастся виртуозно выскользнуть из тисков этих правил? — Фил заметно воспрянул духом.

Паша сокрушенно покачала головой:

— Выковать такой конфликт — задачка зубодробительная. Мне, по крайней мере, на ум не приходит ни единой лазейки…

Обронив это, девушка внезапно осеклась и, слегка замявшись, добавила:

— Но что самое паршивое: мы оставили ту доску далеко позади. Теперь нам ни сном ни духом не ведомо, какие еще леденящие указы они там наклепают. Подстелить соломку попросту невозможно.

А дойдет до того — мы и пальцем пошевелить не отважимся!

Клейн лишь тихо рассмеялся:

— Можете смело выдохнуть. Это зеркальце подсобит нам и покажет все свежие обновления на щите.

С этими словами он небрежным жестом продемонстрировал скользнувшее прямо в левую ладонь «волшебное зеркало».

Паша с колоссальным облегчением выдохнула, однако тут же нахмурилась:

— А разве это не тянет на статью за незаконное подглядывание?

По глади серебряной амальгамы один за другим начали вылепляться слова, словно сочащиеся свежей кровью:

«Я взираю на этот щит так же просто, как на полуденное солнце. Какое к дьяволу подглядывание?»

Клейн проворно упрятал реликвию и с усмешкой припечатал:

— Ко всему прочему, это всего-навсего бездушная вещица. Как, скажите на милость, она может преступить закон?

«А ведь и не поспоришь…» — Байерс с Филом невольно, солидарно закивали.

Рой, благополучно переварив этот финт, с шумом выдохнул и сменил вектор: