— И что вы скажете о том, что только что имели счастье здесь услышать?

Рой с Пашей обменялись многозначительными взглядами, после чего мужчина проронил:

— Мы ни сном ни духом не ведаем, что скрывается под вывеской Запечатанных артефактов «нулевого» класса. Однако даже дураку ясно: «0–02» — это поистине леденящая душу дрянь. Ей по силам ковать законы и, в какой-то мере, внаглую перекраивать саму реальность. Ко всему прочему, с неумолимым бегом времени эта чертовщина лишь набирает обороты, готовясь подкинуть нам новые сюрпризы.

— И еще: тот самый Великий Понтифик Церкви Бога Войны, судя по всему, птица заоблачного полета среди Потусторонних.

Клейн с легким, одобрительным хлопком в ладоши усмехнулся:

— Бьет почти точно в яблочко. Вздумай мы сидеть сложа руки, отчаянно уповая отсидеться в глухой норе и переждать бурю — этот дохлый номер нас и погубит. Свод правил будет расти как на дрожжах, опутав каждый наш вздох. Одно неверное движение — и ты уже преступник. Хе-хе, такими темпами всё скатится к тому, что нас безжалостно пустят в расход прямо на пороге лишь за то, что мы вышли из дома не с той ноги.

От столь красочно расписанной перспективы Пашу, Байерса и остальных захлестнула волна неподдельной, судорожной паники. Они едва могли удержать себя в руках.

На первый взгляд эта гротескная картина отдавала черным юмором, вот только стоило копнуть глубже, как наружу вылезал леденящий, первобытный и доводящий до одури ужас!

Пробарахтавшись в ступоре пару долгих секунд, Паша с предельно суровым лицом выдавила:

— Что еще паршивее: обыватели вольны спускать на нас всех собак и травить любыми мыслимыми методами. А мы наглухо лишены права дать жесткий отпор. Как-никак, мокрое дело и умышленное членовредительство — это вопиющие, расстрельные статьи…

— На крайний случай можно виртуозно одурачить их чувства, пустив пыль в глаза, вот только злоупотреблять этим фокусом не выйдет, — с легкой небрежностью отмахнулся Клейн. — Наша первостепенная, кровь из носу задача — молниеносно вычленить тот самый алгоритм, по которому пляшет сама «0–02». Лишь препарировав её логику, мы сможем взять след и сковать её печатью до того, как эта тварь окончательно проснется и обзаведется подлинным, извращенным рассудком. Есть какие-то дельные соображения на этот счет?

«Мародер» Фил, немного пораскинув мозгами, с осторожностью закинул удочку:

— Судя по всему, эта тварь лишена возможности разить нас в лоб. Ей остается лишь дожидаться, пока мы преступим закон и совершим какое-нибудь преступление, дабы обрушить соответствующую кару.

Клейн с громким щелчком пальцев подхватил мысль:

— В точку. Отсюда мы можем выковать первую, железобетонную аксиому: «0–02» не в силах карать невинных.

Байерс, не сдержавшись, выпалил:

— Вот только она играючи науськивает горожан устраивать облавы на пришлых, а быть чужаком — отнюдь не преступление.

— И впрямь, на первый взгляд звучит как вопиющее противоречие с нашим выводом, — с легкой улыбкой парировал Клейн. — Однако, если копнуть в анналы истории, многие полисы в разные эпохи то и дело штамповали законы, ущемляющие и выгоняющие чужаков взашей. А теперь пораскиньте мозгами: не прослеживается ли за этой тенденцией куда более глубокая, фундаментальная закономерность?

Четверка Потусторонних синхронно свела брови на переносице, решительно не беря в толк, к чему именно клонит этот пугающе могущественный «Фокусник».

Пробарахтавшись в ступоре пару долгих секунд и воскресив в памяти недавний вопрос юноши о том, тянет ли определенный фокус на мошенничество, Паша с легкой заминкой протянула:

— Выходит, те законы, что кует «0–02», кровь из носу должны резонировать с картиной мира самих обывателей и иметь в их глазах хотя бы толику легитимности?

— Блестящая мысль, — с явным одобрением кивнул Клейн. — Я сам нащупал этот вариант, препарируя тот самый декрет об охоте на пришлых, а ваши недавние рассуждения лишь подкинули железобетонных доказательств. Смело можем возвести это в статус второй аксиомы. Именно этот фильтр и поможет нам безошибочно отделять зерна от плевел, вычисляя, что потянет на расстрельную статью, а что сойдет с рук.

Узрев, что Паша уже дважды кряду сорвала похвалу из уст мастодонта, Рой торопливо вклинился:

— Эта дрянь неминуемо продолжит штамповать указы, пока они не сплетутся в такую непролазную, зубодробительную паутину, что мы наглухо увязнем. Любой наш чих будет расцениваться как преступление. Хм, взять хотя бы ту самую облаву на чужаков — к ней играючи можно пристегнуть статьи за незаконное проникновение в чужое жилище или запрет справлять нужду на улицах. Такими темпами, с неумолимым бегом времени, удавка на наших шеях затянется до предела.

Клейн лишь изготовился утвердительно кивнуть, соглашаясь с выкладками предводителя, как его духовная интуиция резанула внезапным звоночком.