На сей счет я загодя подстелил соломку, выковав безупречный ответ: стоило лишь предложить им воскресить в памяти Древнего бога Солнца вкупе с Его октетом Королей Ангелов, как все зияющие бреши в логике захлопнулись бы сами собой.

Какая досада, но ни один из них так и не решился озвучить свои сомнения. Быть может, на них уже снизошло озарение касательно Королей Ангелов, а может, они резонно рассудили, что вся эта утопическая чертовщина — лишь виртуозный ритуал для дальнейшего, глубинного пробуждения самого господина «Шута».

…………

Я устремил тяжелый взгляд на эту погруженную в безмолвное оцепенение, сказочно прелестную деву. Тщательно взвесив слова, я закинул удочку:

— Мисс Трисси, где нынче обретаются ваши батюшка с матушкой?

— Они давно покинули этот мир… — её голос прозвучал до одури эфемерно и призрачно, словно душа этой ослепительной девы витала где-то запредельно далеко от полицейских застенков.

Понурив голову, я сноровисто занес эти крохи в протокол и продолжил допрос:

— Другая родня в наличии имеется?

Незнакомка плавно повернула голову, скользнув нечитаемым взором за окно, и небрежно бросила:

— Ни единой души…

Мы с напарником многозначительно переглянулись, после чего я слегка повысил градус громкости:

— Мисс Трисси, вы вообще нас слушаете?

Сидящая напротив леди нехотя отвела взор от окна, одарив меня легкой полуулыбкой.

Одному богу известно, в каких дебрях блуждал её рассудок. Девушка хранила звенящее безмолвие, уподобившись хрупкому цветку, в гордом одиночестве распускающемуся под покровом первобытной ночи.

Эта витиеватая метафора всплыла в моей памяти из какого-то заурядного поэтического сборника. Родной братец денно и нощно проедал мне плешь, клятвенно заверяя, что подобное чтиво добавит мне шарма и веса в обществе.

Разумеется, на практике этот талмуд пока генерировал в мой адрес исключительно град едких шпилек и издевательских смешков. Парни из участка в один голос постановили, что цена этой макулатуре — ломаный грош.

Вывалив на подозреваемую суровые факты о грядущем судебном слушании, я воочию узрел, как на её губах расцвела лучезарная, едва уловимая улыбка. Она искренне попросила нас подсобить и выудить из публичной библиотеки парочку фолиантов, от одних лишь заумных названий которых у меня зубы свело.

В диком, сюрреалистичном симбиозе этой непорочной улыбки и тяжеловесных, философских трактатов сквозила поистине немыслимая, неописуемая красота.

Благополучно отконвоировав мисс Трисси обратно в камеру временного содержания, я сноровисто сгреб все агентурные сводки и протоколы в охапку. Мне кровь из носу надлежало нанести визит одному адвокату — встреча была забита в график уже давненько.

…………

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, я безмолвно внимал тому, как этот хлыщ, «Луна» Эмлин, во всех красках расписывает свои диковинные грезы.

Опираясь на железобетонный вердикт того самого отца Утравски, эта сновидческая чертовщина ни на йоту не являлась божественным оракулом от «Матери-Земли».

Подобный расклад неминуемо заставлял обратить тяжелый, подозрительный взор прямиком на саму багровую луну, в сторону той самой «Матери Падения», рискуя наглухо облучиться леденящей скверной… От этих абсурдных размышлений я едва не прыснул со смеху.

Будучи прожженным мастодонтом на стезе «Провидца» и непревзойденным экспертом по части препарирования сновидений, я благоразумно отбросил ложную скромность, рубанув прямо с плеча:

— Рискну набросать три варианта. Первый: этот морок исподволь подбивает тебя пуститься в слепые поиски, дергая за ниточки твоей судьбы. Второй: иллюзия отчаянно жаждет, дабы ты с головой ушел в её дотошное препарирование, и, воспользовавшись этой лазейкой, начнет капля за каплей, виртуозно отравлять твой рассудок порчей. И третий: ты банально извелся из-за той заварушки с «Богиней Красоты», отчего твое подсознание и вылепило самый первобытный, леденящий душу кошмар.

— Третью гипотезу можно смело отправить в утиль, а вот против первых двух пилюля абсолютно идентична: наглухо выбросить эту чертовщину из головы, не пытаться докопаться до истины и ни за какие коврижки не высовывать нос за пределы Баклунда без критической на то нужды.

Поставив жирную точку, я воочию узрел, как Эмлин с готовностью, без малейших колебаний утвердительно закивал.

Так я и знал: подобный метод умывания рук был для этого парня пределом сокровенных мечтаний.

…………

— Уголовщина с поножовщиной? — я бегло прочесал взглядом переданные мне казенные протоколы, виртуозно сыграв интонацией, дабы обозначить глухое недоумение. — В подобных делах вам бы следовало бить челом маститому барристеру.

Как-никак, я всего-навсего заурядный солиситор, и по букве закона толкать речи в судебных чертогах мне откровенно не по чину.