Разумеется, нестись сломя голову он не отважился. Ему кровь из носу надлежало нацепить на себя маску абсолютной естественности, виртуозно разыграв спектакль, будто он покинул гостиничный номер посреди ночи и потащился на вокзал по совершенно иной, пустяковой причине.

Оборвав этот вихрь мыслей, Венделл сноровисто упрятал секретную депешу и с ледяным спокойствием поднялся на ноги. Накинув пальто, он привычным жестом водрузил на голову цилиндр.

Вслед за этим, подхватив одной рукой кожаный саквояж, а другой перехватив зонт, он с напускной безмятежностью прошагал к двери и уверенно провернул ручку.

Коридор тонул в густом полумраке. Лишь парочка газовых рожков на стенах источала тусклое, скупое сияние, даруя этой звенящей, мертвенной тишине — где можно было расслышать падение швейной иглы — хоть толику человеческого присутствия.

Едва сыщик переступил порог, как деревянные половицы под его весом предательски, тихонько скрипнули. В этой пробирающей до костей, безмолвной ночи звук прозвучал до пугающего отчетливо, гулким эхом раскатившись в самую даль.

Едва уловимый сведя брови на переносице, Венделл всё так же невозмутимо зачеканил шаг, неумолимо приближаясь к лестнице в самом сердце коридора.

Он вышагивал с бьющей через край уверенностью, напрочь лишенный желания красться или прятаться по теням.

И вот, когда ступени были уже рукой подать, у него за спиной внезапно раздался протяжный, режущий слух скрип.

— Сэр, куда вы… направляетесь? — вслед за этим до слуха Венделла донесся слегка прерывистый, глухой мужской голос.

Тело сыщика вмиг окаменело. Мучительно медленно обернувшись, он воочию узрел, как створка каморки для прислуги приоткрылась, и на пороге, укрытый густой тенью, вырисовался силуэт коридорного.

Венделл молниеносно нацепил на лицо дежурную улыбку и с абсолютным, ледяным спокойствием ответил:

— Я имел неосторожность забыть на борту паровоза весьма ценную вещицу. До смерти боюсь, что её приберут к рукам, вот и приходится возвращаться прямо сейчас.

На этих словах он понизил голос, скомканно, по-соседски посетовав:

— К тому же под этими сводами отгремела кровавая уголовщина. Торчать здесь дальше нет ни малейшего желания, сон всё равно как рукой сняло.

— Приносим глубочайшие извинения, — коридорный учтиво, слегка склонившись, выдал дежурный ответ.

— Будьте покойны, я не стану трепать языком и разносить эти слухи, — клятвенно заверил Венделл, коротко кивнув. Благоразумно не став больше задерживаться, он круто развернулся и зашагал к лестнице.

Быть может, всё дело было в сгустившемся ночном мраке, но спускался он с параноидальной, ювелирной осторожностью, словно балансировал на самом краю гибельной пропасти.

Шаг, второй, третий… Ни на йоту не ослабляя бдительности и спинным мозгом ожидая подвоха от оставшегося наверху слуги, Венделл наконец-то благополучно добрался до первого этажа.

К этому часу просторный вестибюль гостиницы зиял абсолютной, мертвенной пустотой. Вся утварь наглухо тонула во тьме, и лишь скупые блики уличного света выхватывали её размытые контуры, превращая диваны и стойки в гротескных, приготовившихся к прыжку хищных бестий.

Сыщик, устремив тяжелый взгляд строго перед собой, пересек этот утопающий в тенях зал и очутился перед парадными дверями.

Едва он толкнул створку и шагнул наружу, как его слух внезапно резанул тихий, вкрадчивый шорох за спиной. Звук походил то ли на возню здоровенной крысы, то ли на чьи-то призрачные, крадущиеся в его сторону шаги.

Волосы на затылке Венделла вмиг встали дыбом. И всё же юноша титаническим усилием воли задавил в себе животный порыв дать стрекача. Сохраняя безупречный, расслабленный фасад, он лишь небрежно вскинул голову, окинув взором уже успевшие просохнуть от ливня небеса.

Следом, с шумом втянув в легкие ледяной, пронизывающий воздух и безошибочно сориентировавшись на местности, он мерно зачеканил шаг прямиком к вокзалу.

Его поступь дюйм за дюймом ускорялась. Со стороны казалось, будто одинокий путник попросту страшится ночных улиц и спит и видит, как бы поскорее завершить свой неуютный променад.

По ходу этого марш-броска краем глаза Венделл внезапно выхватил во мраке вывеску:

«Телеграф Утопии».

«Телеграф… А ведь можно попытаться бесшумной тенью просочиться внутрь и отбить пару экстренных депеш: одну в баклундскую штаб-квартиру, другую — на военную базу Эскосон. При таком раскладе появится железобетонный шанс дождаться казенных полубогов… Если я и впрямь наглухо застрял в этом капкане и пути назад отрезаны, это моя единственная лазейка для выживания…» — молниеносно поменяв диспозицию в уме, Венделл виртуозно, без малейшей суеты вильнул в сторону, очутившись прямо у порога конторы.

Он благоразумно не стал пороть горячку и выискивать бреши для незаконного вторжения. Натянув нервы как струны, сыщик превратился в слух, отчаянно силясь прощупать обстановку за закрытыми дверями.

Вскоре до него донеслось рваное, натужное и до пугающего тяжелое дыхание.

Из-за этой какофонии Венделлу чудилось то абсолютное отсутствие живых душ, то присутствие сразу целой толпы.