Положа руку на сердце, Клейн загодя подстелил соломку и морально приготовился к возможному явлению Амона вкупе с Заратулом. Как-никак, обитателей Города Серебра и Лунного Города было слишком много, чтобы виртуозно и без шума растворить их в обществе внешнего мира.

Иными словами, факт прибытия этих бедолаг почти стопроцентно долетит до ушей великих Церквей и тайных лож. В таком раскладе, будь проповеди открытыми или загнанными в глухое подполье, ход событий это ни на йоту не перекроило бы. А посему Клейн благоразумно дал молчаливое добро на то, чтобы Город Серебра с помпой развернул миссионерскую экспансию во славу «Шута». Это позволяло ему сколотить монолитный фундамент из якорей для грядущего прорыва на первую Последовательность.

Опираясь на эту железобетонную логику, он был во всеоружии готов встретить Заратула, Амона и прочих сокрытых во мраке врагов прямо в Байаме. Да что там, он даже втайне спал и видел, чтобы они клюнули на наживку и сунулись сюда:

Окопавшись здесь, Клейн, козыряющий статусом и заоблачной мощью Короля Ангелов в чертогах «Замка Истока», мог бы на полную катушку развернуть свое абсолютное преимущество на домашнем поле. Да и в закромах Города Серебра пылились Запечатанные артефакты нулевого класса, так что у них с лихвой хватило бы силенок дать жесткий отпор Амону и стереть в порошок Заратула.

На фоне перспективы внезапно нарваться подлинным телом на параноидально подготовленную засаду в каких-нибудь иных краях, или же засветиться при попытке вылепить полис из марионеток, этот вариант был безоговорочно, на голову выигрышнее.

И всё же, нынешняя клоунада Амона вводила Клейна в абсолютное, свинцовое недоумение. Он так и не смог раскусить, какую именно дьявольскую цель преследует этот «Бог Обмана».

…………

Улица Филлипс, шестнадцать. В недрах храма Шута.

Несущий здесь свою вахту архиепископ и старейшина «Совета Шести» Города Серебра, Деррик Берг, с таким же нескрываемым ошеломлением вскинул взгляд на увенчанные цветными витражами высокие окна.

Сквозь цветные стекла щедро лились ослепительные солнечные лучи. Купаясь в этом свете, Деррик виртуозно выудил из него кристально ясные картины:

Черный язык колокола глухо опустился, а раскачивающаяся медь медленно замерла.

«Я ведь не отдавал приказа бить в колокол…» — брови Деррика в тот же миг сурово сошлись на переносице.

Будучи выходцем из Города Серебра и матерым полубогом стези «Солнца», он козырял поистине параноидальным чутьем на любую паранормальную чертовщину. Юноша безошибочно констатировал: здесь железобетонно пахнет керосином.

Вот только этот диковинный набат так и не обернулся ни единым леденящим форс-мажором. Если вынести за скобки саму абсурдность ситуации, округа дышала первозданным, абсолютным покоем.

Деррик, не теряя ни секунды, пустил в ход таланты «Неомраченного», дотошно прощупывая всё вокруг, а параллельно лихорадочно прикидывал, не таит ли этот звон в себе какую-нибудь оккультную, сокрытую угрозу.

Безжалостно отметая одну дерзкую догадку за другой, он внезапно воскресил в памяти те самые догматы из Священного Писания Шута, что загодя скроил Город Серебра.

На его страницах черным по белому был вписан пассаж про колокольный звон!

И служил он исключительно для того, чтобы обрисовать мистические узы между «Ангелом Времени» Амоном и господином «Шутом», железобетонно высекая Его подлинный статус в иерархии.

Положа руку на сердце, Деррик на дух не переносил этот фрагмент и был категорически против его включения. Пареньку было доподлинно ведомо, что «Богохульник» Амон ни за какие коврижки не числится в благословенных господина «Шута». Более того, мосты между Ними отродясь не были наведены, а сами Они и вовсе находились в состоянии глухой, фатальной вражды.

Однако та самая паутина лжи, которую он виртуозно сплел ранее, заставила остальных старейшин «Совета Шести» безоговорочно уверовать: «Ангел Времени» Амон — это божественный оракул, отряженный самим господином «Шутом», дабы пролить первозданный свет на изгнанников в «Земле, покинутой богами». И лишь благодаря тому, что Он благополучно «паразитировал» на Деррике, маховик судьбы раскрутился, обрушив на них целую прорву спасительных метаморфоз, что в финале увенчались триумфальным исходом.

Деррик отчаянно порывался разложить всё по полочкам и вывалить правду, но его грыз жгучий, невыносимый стыд. Этот шаг неминуемо вытащил бы на свет божий весь его солидный багаж былого вранья. Паренек напрочь растерял бы лицо перед старейшинами «Совета Шести» и всеми обывателями Города Серебра. Это стало бы для него тем самым бесславным финалом, который мисс «Справедливость» как-то окрестила «социальной смертью».

В конце концов, он выбрал тактику промедления. Паренек резонно рассудил: Священное Писание всё равно первым делом ляжет на стол господину «Шуту». И уж если в этих догматах затешется какая-то крамола, Владыка почти стопроцентно ниспошлет божественный оракул и выдаст суровые указания для правок.

Но кто бы мог подумать! Господин «Шут» и бровью не повел, даровав Свое безмолвное, железобетонное попустительство на весь этот бред.