В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего дворца, восседающий во главе бронзового стола «Шут» Клейн воочию лицезрел, как перед ним одна за другой вспыхивают крошечные искры кристально чистого, разноцветного света. Сплетаясь воедино, они вылепили величественную, медленно вращающуюся иллюзорную галактику.

Многократно наслаивающееся эхо этих молитв слилось в единый гул, раскатываясь по всему «Замку Истока» и пуская по его просторам зыбкую рябь.

Клейн, смежив веки и несколько секунд вслушиваясь в этот резонанс, с легким вздохом плавно вскинул правую руку. Согнув средний палец, он небрежно щелкнул им по краю изъеденной патиной столешницы.

Под этот глухой, сухой стук незримая мощь стремительно разлетелась во все стороны, словно круги по воде. Она хлынула прямиком в каждую пульсирующую точку молитвы, щедро пролившись благодатью на обывателей Лунного Города.

Син, повинуясь внезапному, пронзительному чувству, судорожно вскинула руку и ощупала центр собственного лица.

В следующее же мгновение её пальцы наткнулись на самый настоящий, осязаемый нос.

Девушка на чистых инстинктах лихорадочно, раз за разом ощупала это место вдоль и поперек. И лишь тогда она наконец-то поверила, что нос действительно вырос, а её уродство бесследно испарилось.

Она тут же зажмурилась и, благоговейно согнув спину, прижалась лбом к сырой земле. Из её уст полилась безудержная, неистовая хвала господину «Шуту».

Вокруг нее множились точно такие же возгласы благодарности. Этот хор становился всё громче, раскатистее и слаженнее.

У Руса гротескно сросшиеся глаза благополучно разошлись в стороны. У Борна один глаз, что был выше другого, наконец-то обрел нормальную симметрию. Абсолютно каждый изуродованный мутант или носитель жутких наследственных дефектов в Лунном Городе в это звенящее мгновение прорвал оковы своего проклятия, перерождаясь в нормального человека.

И в этот самый миг, совершенно неважно, находились ли они в Новом Лунном Городе, Новом Городе Серебра или же в самом Байаме, все они синхронно уловили гулкий бой церковного колокола:

— Бом!

Этот эфирный, мелодичный перезвон раскатистым эхом ударил в сердца жителей Лунного Города и достиг ушей каждого, кто взывал к божеству. Казалось, звук дочиста омывает их души, даруя самое искреннее, первозданное умиление самой жизнью.

Син, Рус вкупе с остальными бедолагами всё же не выдержали, и их лица щедро омыли горючие слезы катарсиса. Они физически ощутили, как их плоть и разум погружаются в абсолютное умиротворение, очищаясь от малейшей скверны.

На чистых инстинктах вскинув головы, они устремили взоры туда, откуда доносился звон, и с ошеломлением констатировали: звук шел из-за пределов Нового Лунного Города, пробиваясь сквозь одному богу известную, колоссальную дистанцию.

«Воистину, божественное чудо…» — эта мысль ослепительной вспышкой озарила умы обывателей Лунного Города.

Тем временем в Новом Городе Серебра, что был связан с их полисом дорогами, Уэйт Силмон сотоварищи точно так же вперили свои тяжелые взгляды в манящую даль, обозревая горизонт со стороны Байама.

Колокольный набат доносился именно оттуда.

— Хвала господину «Шуту»! — синхронно, едва слышным шепотом выдохнули они, благоговейно прижав правые ладони к левой стороне груди.

В самом же Байаме заливающиеся слезами Борн и Бадер торопливо развернулись. Встав лицом к улице Филлипс, прямиком к возвышающемуся там храму господина «Шута», они с истовой признательностью и трепетом внимали этому священному звону, нисходящему словно с самих небес.

А вот восседающий над серой мглой «Шут» Клейн впал в легкий ступор, густо замешанный на искреннем недоумении.

Этот внезапно громыхнувший колокольный звон напрочь выбивался из загодя выкованного им плана.

Юноша молниеносно устремил всевидящий взор на храм Шута, что высился по адресу улица Филлипс, шестнадцать.

В ту же самую долю секунды, оседлав пульсирующую световую точку молитвы, он воочию узрел примыкающую к собору монументальную колокольню. На самом её шпиле застыл молодой мужчина, облаченный в классическую черную мантию и щеголяющий остроконечной мягкой шляпой.

Этот незваный гость, намертво сжимая в руке черный язык колокола, размеренно, удар за ударом раскачивал медь.

Словно нутром почуяв направленный с заоблачных высот взгляд, юноша замер. Слегка вскинув голову, он изящным, издевательским жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу.

Синхронно с этим лукавая усмешка на его губах растянулась еще шире, превратившись в гротескный, откровенно садистский оскал.

«…» Клейн едва не разразился отборной матерщиной.

В этот звенящий миг в его взоре читалась нескрываемая, глухая оторопь. Юноша решительно не брал в толк, с какой стати этот «Ангел Времени» Амон вынырнул из ниоткуда, да еще и с такой показушной серьезностью вызвался бить в колокол его собственного храма.