В нынешнюю эпоху скрыть внезапно вылупившийся из-под земли полис — затея дохлая. Туда неминуемо, словно мухи на мед, слетелись бы казенные чинуши, легавые и пронырливые газетчики. А последующий шквал торговых и людских потоков лишь разнес бы весть об этом месте по всему свету. Замазать такую махину банальными иллюзиями было физически немыслимо. Выход оставался один: наглухо отсечь любые мосты с соседями или свести контакты к жалкому минимуму, однако это в корне рубило саму суть таинства возвышения.

Едва слухи о городе марионеток поползли бы в массы, Заратул вкупе с подлинным телом Амона и прочими заклятыми врагами почти стопроцентно взяли бы его на мушку. А в таких делах пустить всё под откос в мириады раз проще, нежели выстроить глухую оборону. Клейну пришлось бы в спешке паковать чемоданы и перебрасывать свой кукольный зверинец в иные края, напрочь перечеркивая весь накопленный багаж взаимодействий. Точь-в-точь как это вышло с тем самым Темным Демоническим Волком.

А посему сыщик набросал этот вариант исключительно для галочки, благоразумно не собираясь претворять его в жизнь. Разве что какой-нибудь заоблачный «Фантазер» соизволил бы подставить ему плечо, виртуозно вбив в подкорку всем обитателям Северного и Южного континентов железобетонную мысль, что этот полис стоял там испокон веков, а отнюдь не вырос за ночь.

Скрупулезно препарируя весь спектр внешних угроз и собственный паранормальный арсенал, Клейн выковал куда более надежный путь: воздвигнуть цитадель марионеток на каком-нибудь глухом, затерянном вдали от морских путей необитаемом островке. А сверху — ювелирно накинуть монолитную эгиду «Замка Истока», дабы наглухо отсечь любые попытки прорицаний и пророчеств.

Параллельно с этим, оседлав мощь того самого проклятого «занавеса», он бы виртуозно «Привил» конкретные узлы транспортных артерий — будь то дороги, реки или железнодорожные ветки — прямиком к окрестностям своего сокрытого полиса. Этот финт превратил бы город в мимолетную, но осязаемую остановку для случайных путников.

Спору нет, абсолютной конспирации этот фокус не сулил. Вот только как только эти городские легенды расползлись бы в народе, грозя привлечь всевидящие очи Заратула или Амона, сыщик мог бы играючи обрубить старые «Прививки», хаотично и непредсказуемо перетасовав «входы» в свою вотчину.

Благодаря такой изящной тактике менять дислокацию приходилось бы лишь самим «вратам», в то время как кукольный полис благополучно оставался бы на насиженном месте. Весь накопленный в мире духов багаж резонансов сохранился бы в неприкосновенности, и таинство возвышения продолжало бы мерно катиться по проложенной колее.

Разумеется, и в этом сценарии зияла изрядная брешь: спектр контактов был бы до смешного урезан. Вылепить глубокий, всеобъемлющий отпечаток обыденной рутины не вышло бы, да и сама интенсивность вкупе с частотой взаимодействий оставляли бы желать лучшего.

Сделай Клейн ставку на этот план, ему бы неминуемо пришлось угрохать на ритуал добрых полгода, а то и все двенадцать месяцев.

— Вздумай он из маниакальной перестраховки довести жизненный путь каждого болванчика до его естественного, логического финала, и эта канитель растянулась бы лет на пятьдесят, не меньше. Впрочем, и тут таилась обходная лазейка: стоило бы лишь дождаться выполнения всех прочих условий таинства, как можно было бы с чистой совестью обрушить на полис метеорит, землетрясение или извержение вулкана. Подобный катаклизм разом поставил бы жирную точку в судьбах всех кукол. В суровой реальности такие катастрофы случались сплошь и рядом, так что выглядело бы всё безупречно естественно.

Балансируя между этими двумя крайностями — агрессивной и параноидально-консервативной — в арсенале сыщика припрятался и третий, компромиссный маневр.

Суть крылась в том, чтобы дотошно, один в один скопировать некий уже существующий полис, ювелирно подменив каждого его обитателя собственной марионеткой. А дальше оставалось лишь выбрать меру радикальности: либо безжалостно стереть оригинал с лица земли, водрузив на его место свою кукольную подделку; либо, проявив толику милосердия, наглухо укрыть подлинный город от чужих глаз, исправно снабжая бедолаг провизией. Вариант с тотальным порабощением и превращением исходного мегаполиса в цитадель болванчиков отпадал сразу: этот город уже давно высек свой след в мире духов, а значит, статус «новорожденного» с него слетел, что в корне противоречило требованиям обряда.

Однако Клейн, козыряющий тем самым «занавесом», что таил в себе Потустороннюю характеристику «Слуги Тайн», мог провернуть куда более изящную многоходовочку. Юноша был волен виртуозно «Привить» определенный временной отрезок жизни оригинального полиса прямиком к своей марионеточной вотчине.

При таком раскладе его кукольная империя де-факто обернулась бы теневой изнанкой подлинного города. Любой залетный путник, угодивший туда в заданный час, нос к носу сталкивался бы исключительно с болванчиками. А стоило бы этому отрезку времени миновать — чужаки благополучно вываливались бы обратно в материальную реальность, продолжая общаться с живыми людьми.