Параллельно Клейн отряжал бы собственных кукол отыгрывать роли этих самых визитеров, поддерживая бесперебойный контакт с их живыми собеседниками. Этот филигранный финт позволил бы подлинным чужакам выныривать из морока абсолютно безболезненно, не замечая ни малейшего сбоя в картине мира.

Иными словами, в одних и тех же декорациях разыгрывались бы два параллельных спектакля, наглухо сокрытых от глаз зевак. Разве что кто-нибудь изредка ловил бы мимолетное чувство дежавю, спотыкаясь о мелкие нестыковки, но, не найдя им логичного объяснения, благополучно выбрасывал бы эту блажь из головы.

Подобный сценарий бил точно в яблочко концепции «Тайн», заодно гарантируя весьма солидный уровень конспирации.

Спору нет, и у этой монеты имелась обратная, зияющая брешь: судьбы марионеток являлись бы лишь точной, слепой калькой с человеческих жизней. Напрочь лишенные собственной искры уникальности, они почти стопроцентно смазали бы итоговый выхлоп ритуала.

Тук, тук, тук… Клейн принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола, мучительно разрываясь между вторым и третьим вариантами.

Провалившись в эти душевные метания на несколько долгих минут, юноша в итоге покорно прислушался к велению совести и сделал железобетонную ставку на второй план. Он предпочел угрохать прорву драгоценного времени, лишь бы ни на йоту не искалечить судьбы невинных бедолаг.

«Сдается мне, в былые времена Заратул вкупе с Антигоном не раздумывая пускали в ход именно третью стратегию…» — Клейн тяжело, с горечью вздохнул, изготовившись низвергнуться обратно в материальный мир.

В эту самую секунду его взор вскользь мазнул по горе оккультного хлама. Сыщик внезапно задумался: а не ниспослать ли божественный оракул, дабы Город Серебра ювелирно перекроил кое-какие пассажи в своем Священном Писании?

Если рубить правду-матку, для истинного божества священные фолианты отнюдь не являлись чем-то критически важным. Их стержневая, прагматичная польза сводилась лишь к вербовке паствы и наращиванию массы тех самых монолитных якорей.

Эту аксиому Клейн железобетонно усвоил уже давно, скрупулезно препарируя догматы «Откровений Ночи», «Книги Бурь» и прочих ортодоксальных трактатов:

Львиная доля их писанины была направлена исключительно на то, чтобы до небес превознести божество, щедро залить уши прихожан откровенными байками о Его всемогуществе и напустить на Него густой флер первозданного милосердия.

Спору нет, в седую древность те образы, что паства вылепливала в своих умах, вполне могли исподволь, фатально отравлять рассудок самого небожителя. Однако нынче, когда на смену топорным идолам пришли абстрактные сакральные символы, эта угроза благополучно канула в Лету. По крайней мере, «Богиня Вечной Ночи», «Повелитель Бурь» и прочие мастодонты теперь без малейшей тени смущения трубили на каждом углу, что ведут свою родословную от кусков плоти того самого Первозданного Творца. И, судя по всему, Они ни на йоту не страшились, что подобные сказки подстегнут пробуждение первобытной воли в Их собственном нутре.

Иными словами, таись в этом зияющая брешь, Клейн ни капли не сомневался: хитроумная «Богиня Вечной Ночи» уже давно виртуозно переписала бы свои догматы. Сыграла бы на опережение, перековав Себя из вырванного глаза Первозданного в Его полноправное дитя — благо, заоблачный статус от подобной рокировки не пострадал бы ни на гран.

Ко всему прочему, слепая вера прихожан в какие-то конкретные небылицы тоже не взваливала на плечи божества невыносимого, мистического бремени. Иначе Амон уже давно, втихую сколотил бы для Клейна — или, вернее сказать, для прежнего владыки «Замка Истока» — карманную секту. Ублюдок исподволь вдолбил бы им в подкорку железобетонную мысль, что «Ангел Времени» и есть живое воплощение «Повелителя Тайн». А уж затем, оседлав автоматические отклики на подобные мольбы, Он виртуозно навел бы мосты с «Замком Истока», прорубив Себе в его обороне роскошную, зияющую лазейку.

Если вынести за скобки вербовку новых душ, Священное Писание таило в себе лишь два поистине критических, стержневых элемента для самого божества:

Во-первых — дотошное, кристально ясное описание Его собственных авторитетов и сакральных титулов. Допусти здесь малейшую оплошность, и мольбы паствы неминуемо улетят в молоко, угодив прямиком в лапы неведомым, хтоническим тварям. Подобный форс-мажор не только сулил леденящую угрозу для самих бедолаг-верующих, но и наглухо обрубал божеству приток драгоценных якорей. А во-вторых — пассажи, касающиеся иных конфессий, ибо любая искра крамолы здесь грозила разжечь полномасштабную, кровавую баню.

Что же до того, как в талмудах расписывают ангелов вкупе со святыми, истинным богам до этого откровенно не было дела. Зато сами эти небожители тряслись над каждой буквой — ведь им точно так же кровь из носу надлежало выжимать из этих текстов собственные, спасительные якоря.