'Их уровень образования до смешного ничтожен. Лишь под моим чутким, неусыпным руководством эти людишки способны выковать верное решение.

Далеко не каждого природа щедро одарила умом. Истина в том, что львиная доля человечества — непроходимые, клинические глупцы.

Этот рабочий сброд пляшет исключительно под дудку своих слепых инстинктов, напрочь отвергая здравый рассудок. Они клюют на самые жалкие подачки, их кругозор не простирается дальше собственного носа. Лишь я обязана мыслить за них. Лишь я вправе направлять и выносить вердикты — только так мне удастся вырвать их из гибельной пучины.

Они заслуживают толики сострадания, но отнюдь не разговора на равных.

'

Эти леденящие мысли многократно наслаивающимся эхом раскатывались в её голове. Одри едва не уверовала, что это и есть непререкаемая, железобетонная истина. Как-никак, подобный снобизм не был высосан из пальца: он вылепился из тех крох горького опыта и наблюдений, что девушка успела скопить за время своей волонтерской рутины.

Бегло скользнув взглядом по отполированной до зеркального блеска столешнице, она воочию узрела свое нынешнее отражение:

На ледяном, пепельно-сером фасаде маски глазные прорези гротескно уползли вверх, намертво застыв у самого лба. Казалось, этот взор способен созерцать лишь заоблачные выси, с откровенным презрением игнорируя всё, что копошится внизу. Зрелище отдавало одновременно нелепой комедией, сюрреалистичным абсурдом и затаенной, первобытной жутью.

Одри провалилась в звенящее молчание. Лишь спустя несколько долгих, тягучих секунд она глухо проронила:

— Так это и есть та самая «Гордыня»?

Не обрети она загодя хватку благодаря долгим, отрезвляющим дискуссиям с господином «Миром», господином «Повешенным», леди «Отшельником» и остальными резидентами ложи, не выжги она с их помощью свою слепую аристократическую спесь, этот сотканный маской виртуальный фантом почти стопроцентно отравил бы её подлинную суть.

И одному богу известно, в какую бы бездну фатальных последствий её утянула эта порча. Вынести вердикт прямо сейчас девушке было банально не по зубам.

— Ты стряхнула с себя оцепенение куда резвее, нежели я грешным делом прикидывал. Сдается мне, пьянящая власть манипулирования чужими судьбами так и не смогла загнать тебя в свой капкан, — с искренним, теплым одобрением произнес Делау.

Одри, глубокомысленно погрузившись в раздумья, отозвалась:

— Мистер Хевен Рамбис тоже нет-нет да и выказывал явные замашки сноба…

Делау, чьи пальцы до этого чинно покоились в замке на животе, переспросил:

— И тебе удалось раскусить этот фасад?

— Лишь мимолетно. Крошечные, едва уловимые детали, — девушка парировала бритвенно-лаконичными фразами.

Председатель издал тяжелый вздох и с легкой улыбкой покачал головой:

— Пагубная отдача этой маски пустила в Рамбисе куда более глубокие корни, чем я мог вообразить. Ко всему прочему, мерзавец виртуозно таил свою гнилую изнанку.

— При таком раскладе его внезапное исчезновение ни на йоту не удивляет меня. Слепая спесь неизбежно застилает глаза, мешая разглядеть капканы под ногами. Она заставляет свысока плевать на тех Потусторонних, чей статус кажется жалким и ничтожным. А подобная беспечность, как водится, почти стопроцентно оборачивается леденящей, фатальной катастрофой.

Одри титаническим усилием воли подавила рвущийся наружу порыв воскресить в памяти кровавую развязку судьбы Рамбиса. Тщательно взвесив слова, она закинула удочку:

— Стало быть, эта семерка личин служит эдаким гротескным усилителем? Раздувая наши эмоции и помыслы до предела, они позволяют воочию узреть грызущие нас изъяны и ювелирно вырезать эту опухоль. Но параллельно они таят в себе и свинцовую отдачу, исподволь, шаг за шагом перекраивая подлинную личность носителя?

Делау едва уловимо, медленно кивнул:

— В домене Разума днем с огнем не сыщешь абсолютно стерильной подмоги извне, не несущей за собой толики яда. Дабы выстоять против этой скверны и не сорваться в пропасть, магу кровь из носу надлежит опираться на несокрушимый, монолитный внутренний стержень.

— Тот факт, что на тебя снизошло это озарение, кристально ясно вопиет о том, что ты шагаешь по единственно верному пути.

Одри уже изготовилась перевести русло беседы и поглубже препарировать парочку оккультных загадок ментальной стези, как вдруг её взгляд выхватил вопиющую аномалию: одна из масок, покоящихся на столешнице, бесследно испарилась!

Девушка на чистых инстинктах вскинула голову, устремив взор на прикрытые церковные врата. Сквозь парадный вход в зал неспешно вышагивал человеческий силуэт.

Незнакомец щеголял в безупречном строгом костюме-тройке, небрежно удерживая в руке полувысокий шелковый цилиндр. А на его лице уже красовалась та самая, исчезнувшая секундой ранее личина.