Среди этих пестрых «горожан» попадались не только оборотни. В толпе вышагивали прямоходящие медведи, вальяжно дефилировали источающие ленивую грацию коты, мелькали гротескные фигуры с пестрыми пауками вместо лиц. Тут же шныряли исполинские крысы с налитыми кровью глазами, скользили исторгающие шипение питоны и рыскали некие псоглавые твари, сверлящие каждого встречного сальным, похотливым взглядом…

Одни щеголяли в строгих цилиндрах и стильных плащах, другие кутались в изысканные, многослойные темные платья. Все они до единого лезли из кожи вон, отчаянно силясь до мельчайших деталей скопировать человеческие повадки, вот только стать подлинными людьми им было напрочь не по зубам.

Экипаж неспешно катил сквозь сгустившийся ночной сумрак. Минуя этих гротескных «пешеходов» и лавируя меж всевозможных готических построек, карета вскоре благополучно добралась до монументального храма в самом сердце полиса.

Цитадель пронзала небеса на добрые восемьдесят метров ввысь, надежно подпираемая лесом непроницаемо-черных исполинских колонн. Каждая опора была густо инкрустирована целой россыпью черепов. Какие-то из них явно принадлежали людям, иные — диковинной фауне, однако все они синхронно, немигающим взором пустых глазниц сверлили землю, словно несли леденящую вахту за каждым, кто осмеливался переступить порог святилища.

Под стать львиной доле здешней архитектуры, храм поражал поистине ювелирной, изысканной проработкой деталей. Загвоздка крылась лишь в том, что весь этот шедевр был вылеплен из материй, от которых за версту разило первобытным кошмаром, леденящей жутью и гнетущей мистикой.

Грациозно спустившись с подножки и миновав парадные врата, Одри очутилась под сводами грандиозного, но пугающе пустынного чертога.

В самом авангарде зала гордо высилось монументальное распятие, намертво обвитое изваянием пепельно-серого исполинского дракона.

В корне расходясь с классическими храмами, эта обитель напрочь лишилась привычных рядов скамей для паствы и подставок под свечи. Лишь у подножия драконьей статуи сиротливо примостился небольшой длинный стол. По обоим его флангам выстроилось по пять кресел, в то время как почетные места во главе и в самом конце зияли пустотой.

Баули Делау, ловко управляясь с колесами, подкатил к самому изголовью столешницы и небрежным жестом указал на место по левую руку от себя:

— Присаживайтесь.

Одри, сохраняя ровный, размеренный темп, тенью проследовала за ним. Бегло скользнув взглядом по сторонам, она с непринужденной грацией отодвинула одно из кресел и опустилась на мягкую обивку.

Дистанция между ней и председателем Алхимии Психологии оказалась выверена до дюйма: не слишком интимно, но и не чересчур отстраненно. Девушка виртуозно продемонстрировала легкую, вполне естественную настороженность, напрочь лишив собеседника повода заподозрить её в трусости или чувстве вины.

Баули Делау плавно вскинул руки, сцепив пальцы в замок и тяжело опершись ими о столешницу:

— Мисс Одри, у меня накопилась парочка вопросов к вам.

— Я вся во внимании, — девушка слегка повернула голову, безмятежно встретив его пристальный взор своими бездонными изумрудными глазами.

Делау едва уловимо кивнул:

— Меня до смерти интригует: каким макаром вы умудрились вскарабкаться на четвертую Последовательность, став «Манипулятором»? Откуда, скажите на милость, в ваши руки приплыли рецепт эликсира и соответствующая Потусторонняя характеристика?

Одри ответила с обезоруживающей, ледяной прямотой:

— Всё это — плоды одной коммерческой сделки.

— Некий наниматель отчаянно нуждался в подмоге полубога из Пути «Зрителя». В качестве щедрого аванса он и ссудил мне формулу вкупе с ингредиентом «Манипулятора».

Делау тут же издал тихий, ироничный смешок:

— Подумать только, бывают же в жизни чудеса! Условия настолько сказочные, словно любящий батюшка из кожи вон лезет, подыскивая благовидный предлог, дабы осыпать дочурку дарами.

— И какую же конкретно услугу вы оказали взамен? Не сочтите за труд просветить.

— Участие в облаве на другого полубога. В той кровавой бане именно ювелирный контроль над рассудком мишени играл стержневую роль, — с бритвенной лаконичностью пояснила Одри.

Она держалась с таким непробиваемым, ледяным спокойствием, будто отчитывалась о рутинном задании, заданном домашним гувернером.

Густые, кустистые брови Делау судорожно дернулись:

— И охота увенчалась триумфом?

— Суровая реальность говорит сама за себя, — весьма изящно, не вдаваясь в подробности, парировала Одри.

Делау смерил собеседницу долгим, оценивающим взглядом с ног до головы. Старец словно лишь в эту самую секунду кристально ясно осознал: восседающая по левую руку утонченная аристократка — не кто иная, как смертоносный «Манипулятор», способный играючи пускать в расход других мастодонтов полубожественного калибра.

Одри, безошибочно считав этот мысленный сумбур, сочла нужным добавить ремарку:

— Я выступала лишь в роли одного из винтиков той операции.

Делау ответил медленным, глубокомысленным кивком:

— А вам доподлинно ведомо, откуда именно этот самый наниматель выудил рецепт и характеристику «Манипулятора»?