— Мой партнер благоразумно обошел эту щекотливую тему стороной, — девушка пустила в ход загодя отшлифованную, выверенную фразу.

— Партнер? Смею ли я выведать, какое имя он носит? — тщательно взвесив слова, забросил очередную удочку председатель.

Всё это время Одри параноидально бдила, до смерти боясь, что старец исподтишка отпочкует «Виртуальную личность» и бесшумной тенью просочится на её ментальный остров. Увы, с самой первой минуты рандеву и до сих пор её духовные радары не запеленговали ни малейших аномалий.

Подобное затишье сеяло в душе жгучие подозрения: а что, если этому мастодонту банально не требуется никуда вторгаться? Вдруг Ему достаточно лишь лениво созерцать рябь на глади Океана коллективного бессознательного, дабы виртуозно потрошить её самые сокровенные, подлинные мысли?

Не став ломать комедию и юлить, она ровным тоном изрекла:

— Раскрытие его инкогнито в корне попирает условия нашего пакта. Полагаю, держать данное слово — это незыблемый, универсальный столп морали во всем мире. А уж в оккультных кругах подобное вероломство и вовсе чревато фатальными, зубодробительными последствиями.

Обронив это, Одри решительно взяла инициативу в свои руки:

— Если моя вынужденная скрытность наглухо перечеркивает ваше доверие ко мне — я покорно приму этот вердикт.

— Меня вполне устроит статус рядовой шестерки ложи. Буду исправно вносить лепту, выторговывая взамен те крохи психологических трактатов, что положены мне по чину.

Выслушав эту отповедь, Делау лишь мягко рассмеялся:

— У каждой живой души в шкафу пылятся свои скелеты, и это абсолютно в порядке вещей. Моя же прямая обязанность — скрупулезно взвесить: не пустят ли ваши персональные тайны под откос безопасность и само существование всей Алхимии Психологии?

Вперив в девушку пронзительный, глубокий взгляд, старец добавил:

— В таком случае, соблаговолите хотя бы намекнуть: какими судьбами ваши пути пересеклись с фигурой столь заоблачного калибра?

— Осмелюсь напомнить: я загодя ставила ложу в известность. Еще до того, как присягнуть Алхимии Психологии, я успела окунуться в оккультные круги и свести тесное знакомство с парочкой-тройкой Потусторонних, — Одри парировала с обезоруживающей, кристальной честностью.

А уж как именно эти сухие факты тасовались и сплетались в подлинную хронологию событий — это, как говорится, уже совершенно иная песня.

Ко всему прочему, исчезновение Хевена Рамбиса корнями уходило в Его слежку за Форс и Сио. И пускай вслух это так ни разу и не прозвучало, обе стороны железобетонно, по умолчанию считали данный факт неоспоримой аксиомой.

Делау плавно отнял руки от столешницы, благонравно сложив их на животе:

— Остался последний нюанс. Когда именно ваши пути с Хевеном Рамбисом пересеклись в последний раз?

Одри едва заметно, капризно нахмурилась:

— Если мне не изменяет память, мы уже обмусоливали эту тему.

После того как Хевен Рамбис бесславно сыграл в ящик, юная аристократка благоразумно не стала рубить концы с Алхимией Психологии. Опираясь на связи с Хилбертом, Стивеном, Ислантом и прочей братией, она виртуозно поддерживала видимость лояльности и мосты с верхушкой. И лишь когда пламя мировой бойни вплотную лизнуло стены Баклунда, девушка с легкой досадой констатировала: все до единого адепты её карманного психологического кружка словно сквозь землю провалились, наглухо обрубив контакты под самыми разными, благовидными предлогами.

— Долг службы обязывает меня получить подтверждение лично, с глазу на глаз, — с ледяной, непоколебимой мягкостью пояснил Делау.

Одри покорно, изящно кивнула:

— Наше финальное рандеву с господином Рамбисом состоялось под сводами особняка виконта Глейнта. Тогда я, слепо пляша под Его дудку, пустила в ход гипноз против парочки знакомых Потусторонних барышень. Мне надлежало выпотрошить из их умов мотивы слежки за виконтом Стратфордом и выудить имя того самого кукловода, что дергал их за ниточки.

— В те роковые минуты господин Рамбис незримой тенью отирался поблизости, параноидально страхуя таинство от любых форс-мажоров. Едва заветные агентурные сводки оказались у Него в кармане, Он пулей ретировался, словно растворившись в воздухе.

— С того самого дня мои пути с Ним больше ни разу не пересекались.

На протяжении всей этой виртуозной исповеди Одри ни на секунду не ослабляла маниакальную бдительность, до смерти боясь чужеродного вторжения в свои духовные чертоги. Увы, над её ментальным островом по-прежнему царил абсолютный, звенящий штиль.

Подобное леденящее затишье отнюдь не даровало долгожданного покоя — напротив, оно лишь до предела взвинтило нервы аристократки. Девушка титаническим усилием воли выжгла из головы любые, даже самые мимолетные мысли о господине «Шуте» и «Мире» Германе Воробье.

В её душе теплилась лишь одна-единственная, железобетонная аксиома: вздумай её фасад дать трещину, Владыка почти стопроцентно ниспошлет Свою всесокрушающую эгиду.