Едва эти слова резанули слух, как Клейна прошиб пронизывающий, первобытный холодок. В памяти юноши ослепительной вспышкой воскресла вся та диковинная чертовщина, что творилась снаружи на этом первобытном клочке суши. Он уже кристально ясно, спинным мозгом чуял, к какому леденящему выводу клонит великий император.

Рассел издал горький, самоироничный смешок и сокрушенно вздохнул:

— Главной, зияющей брешью моей первой половины жизни была вопиющая, бьющая через край самоуверенность. Меня вечно не отпускало иллюзорное чувство, будто я в любую секунду смогу загрузить сохранение и переиграть всё заново. Оттого-то я и смотрел сквозь пальцы на целую прорву критических нюансов, напрочь лишенный параноидальной дотошности.

— Вспомнить хотя бы того бедолагу Грина. Он подцепил здесь какую-то диковинную скверну, а после смерти его притащило обратно, где он и восстал из небытия. Разве это не кристально ясный почерк самой «Первозданной Луны»? Я тогда сноровисто прогнал себя через все мыслимые проверки, провел дотошное очищение и свято уверовал, что вышел сухим из воды. Но суровая реальность такова: вполне вероятно, что именно в ту роковую секунду моя судьба дала микроскопическую, фатальную трещину. И этот сдвиг запустил цепную реакцию, позволив мне совершенно «случайно» пересечься с мистером «Дверь», который исподволь, шаг за шагом подбил меня на этот самоубийственный вояж к луне…

— Впрочем, вешать всех собак на мистера «Дверь» было бы свинством. Его собственные кондиции нынче, чего доброго, еще плачевнее моих.

«Скрытый подтекст Императора вопиет о том, что „Матерь Падения“ взяла Его на мушку еще в тот самый день, когда Он впервые ступил на берег этого проклятого острова?» — Клейн тяжело выдохнул:

— Положа руку на сердце, в ту седую пору кто бы мог помыслить, что эта заноза таит в себе столь чудовищную, всесокрушающую угрозу?

Гордиев узел крылся в самой сути мироздания: покуда маг не вскарабкается хотя бы на вторую Последовательность, жалкие крохи знаний о «звездных высях» и «Великих Древних» неминуемо сулили фатальную, разъедающую порчу. А оставаясь в блаженном неведении, ты напрочь лишался возможности трезво препарировать масштаб угрозы при столкновении с аномалиями и выковать адекватный план спасения. Именно этот замкнутый круг и сыграл с Расселом злую шутку: Он беспечно окрестил этот первобытный остров своей личной, сокрытой базой, благоразумно утаив местную чертовщину от тех мастодонтов, кому было по чину и по зубам копаться в секретах Внешних божеств, «Древних» и «звездного неба».

— Ваша правда, — Рассел, казалось, нащупал легкое утешение в том факте, что Его роковой промах был из разряда тех, что совершил бы абсолютно любой на Его месте.

Следом монарх добавил:

— Да и в той самой древней, глубоко законспирированной ложе темы «Великих Древних» вкупе с Внешними божествами обходили десятой дорогой, стараясь лишний раз не сотрясать ими воздух.

На этом Рассел выдержал многозначительную паузу и произнес:

— Раз уж ты штудировал мои дневники, тебе должно быть кристально ясно, что за вывеской этой «древней сокрытой ложи» кроется вполне конкретный подтекст.

Клейн ответил утвердительным кивком:

— Мне доподлинно ведомо, на какую именно контору ты намекаешь. Вот только в голове не укладывается: вскарабкавшись на престол нулевой Последовательности, ты до сих пор не отваживаешься выплюнуть Их название вслух.

— Я нутром чую, что эта сущность таит в себе бездну двойного дна. Вполне вероятно, что Её багаж знаний о Внешних божествах превосходит любые наши смелые фантазии. А посему подстелить соломку и проявить параноидальную осторожность лишним не будет. Как-никак, нынче меня вряд ли можно величать полноценным, безупречным истинным богом нулевой ступени, — скупо пояснил Рассел. Внезапно Его смутно различимые брови сурово сошлись на переносице: — А много ли моих дневников ты успел проглотить?

Не будь здешняя атмосфера столь свинцово-гнетущей и пропитанной беспросветной тоской, Клейн бы почти стопроцентно не удержался от едкой шпильки. Он бы с превеликим удовольствием ляпнул земляку: «А вкус Демонессы и впрямь ничего так», дабы виртуозно подколоть Рассела.

Однако юноша титаническим усилием воли удержал лицо и отозвался с ледяным спокойствием:

— Порядочно.

Выдав этот лаконичный ответ, он как бы невзначай бросил вдогонку:

— Ко всему прочему, я умудрился наложить лапы на парочку-тройку «Карт Богохульства».

— И какие же именно? — на чистых инстинктах выпалил Рассел.

Восседая над серой мглой, Клейн виртуозно дернул за ниточки своего бумажного двойника, наглухо удержав мимику в узде, и бесстрастно отчеканил:

— «Темного Императора», «Тирана», «Красного Жреца» и «Шута».

— Хух… — Рассел с шумом, колоссальным облегчением выдохнул, и Его сурово сведенные, призрачные брови наконец-то расслабились. — Хвала небесам, что не арканы «Демонессы», «Луны» и «Матери».