Вскоре перед её внутренним взором вырисовалась кристально ясная картина:

Вновь водрузив на лоб «Диадему Мудреца», она в очередной раз переродилась в колоссальный, всеобъемлющий водопад чистых знаний. Оседлав эту форму, она играючи обогнула все преграды, устремившись прямиком к монументальному возвышению в самом сердце чертога.

Вот только, едва подобравшись к цели, информационный поток с оглушительным треском разорвало на части. Утратив малейшие признаки былого порядка, массив данных, опираясь на разные смысловые ядра, вылепил сразу несколько Бернадетт: крошечную девчушку в пышном платье, высокую и статную юную деву, барышню с лицом, полным щемящей меланхолии и глухого непонимания, истерзанную женщину с искаженной от агонии гримасой, и, наконец, ледяную, несокрушимую Королеву.

Это видение растворилось столь же стремительно, как и нахлынуло. Зрение девушки мгновенно вернуло себе первозданную четкость.

И именно в эту звенящую долю секунды она наконец воочию узрела ту самую тень.

Силуэт застыл как вкопанный прямо перед ней — их разделяла жалкая дистанция, не превышающая ширины кулака!

Это сотканное из первобытного, непроницаемого мрака лицо наглухо, без остатка заполнило всё её поле зрения.

Глава 1305 Та самая черная тень

В то самое мгновение, когда взору предстала эта черная тень, Бернадетт даже не успела испугаться. Ведомая чистыми инстинктами, девушка судорожно сжала правую руку, соткав из пустоты копье архаичной формы.

Древко и само острие этого оружия сплошь пестрели багровыми кляксами и брызгами запекшейся крови. От копья исходила настолько пронзительная, всесокрушающая аура разрушения, что казалось, будто ему по силам нанести рану самому истинному божеству.

«Копье Лонгина»!

Это леденящее душу оружие, вынырнувшее из не поддающейся исчислению седой древности, некогда было окроплено кровью некой великой сущности. И теперь, повинуясь зову «Воссоздания мистики», оно сокрушительно низошло прямо в усыпальницу «Темного Императора».

Увы, разящий выпад Бернадетт не увенчался ни малейшим успехом. Острие копья непостижимым образом оказалось направлено прямо ей за спину.

Девушка железобетонно целилась в возвышающуюся перед ней черную тень, однако «Копье Лонгина» гротескно и необъяснимо вонзилось в пустоту позади неё.

Казалось, само пространство на этом пятачке — будь то верх или низ, право или лево — наглухо сорвалось в пучину хаоса или подверглось дичайшему искажению.

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн безошибочно запеленговал угрозу еще в ту самую долю секунды, когда черная тень только-только вырисовалась перед Бернадетт. Не теряя ни мгновения, юноша хищно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл».

На сей раз он благоразумно не стал дожидаться развязки. В отличие от былых времен, когда сыщик сперва оценивал реакцию «Королевы Мистики» и лишь затем решал, стоит ли подставлять плечо, сейчас уровень угрозы от этой бестии заставил интуицию ангела стези «Провидца» истошно, набатом взвыть о фатальной опасности.

Ко всему прочему, что куда важнее: стоило Бернадетт переступить порог усыпальницы «Темного Императора», как она то и дело спинным мозгом чуяла присутствие этой тени. При этом сам Клейн, даже пустив в ход всевидящее «Истинное Зрение» Замка Истока, так и не смог нащупать ни единой, даже самой крошечной зацепки.

Подобный расклад безоговорочно вопил о первобытной, леденящей жути и гибельных рисках.

Едва инкрустированные в навершие черной трости самоцветы ослепительно полыхнули, как пространство вокруг Бернадетт и черной тени разорвал мелодичный, раскатистый звон колокола.

Дон!

Этот призрачный гул, словно доносящийся из немыслимой, бескрайней дали, таил в себе непередаваемую пустоту. Он наглухо сковал нутро гробницы «Темного Императора», заставив всё сущее осязаемо застыть и заледенеть. Силуэт Бернадетт мгновенно окоченел, напрочь лишив девушку малейшей возможности пошевелиться.

Увы, черная тень и не думала проваливаться в этот временной водоворот. Тварь словно обитала в совершенно ином измерении с кардинально иными, извращенными законами мироздания. Балансируя между двумя полярными реками судьбы — бушующе-стремительной и намертво застывшей — она бесшумным фантомом скользила вперед.

Из-за этого казалось, будто бестия лишь слегка сбавила темп, благополучно избежав сокрушительного гнета призрачного колокола.

С тех самых пор, как Клейн научился виртуозно воссоздавать этот паранормальный талант, подобная осечка случилась с ним впервые.

Спору нет, суррогатный эффект, выкованный через «Звездный Жезл», ощутимо не дотягивал до оригинала. Вот только, как ни крути, он всё равно нес в себе частицу подлинной власти, отмахнуться от которой было далеко не пара пустяков.

Впрочем, та самая крошечная заминка в движениях тени подарила юноше безупречное окно для второй попытки.