Секундой позже она железобетонно удостоверилась, что у пульсации и впрямь два эпицентра:

Первый исходил из её собственной груди, а второй глухо отдавался прямиком в животе.

В её чреве, казалось, проросла чужеродная сердечная мышца, что теперь размеренно, с пугающей неотвратимостью сжималась и раздувалась.

Мало того, эта тварь еще и стремительно росла на глазах!

Девушке даже не пришлось пускать в ход «Око Проницания», дабы пронзить взором собственную плоть. Она кристально ясно, каждой клеткой ощутила: в её животе зародился плод.

Вымахав от габаритов изюминки до размеров мужской ладони, «оно» и не думало останавливаться. Складывалось леденящее впечатление, что пройдет еще пара мгновений, и эта дрянь окончательно созреет, чтобы с хрустом разорвать материнское чрево и вывалиться наружу в кровавом месиве.

Сама того не ведая, Бернадетт понесла. Ни её феноменальная духовная интуиция, ни дремлющие в арсенале Запечатанные артефакты так и не смогли забить в набат или возвести глухую оборону — эта хтоническая скверна оказалась им банально не по зубам.

«Матерь-Земля»… «Первозданная Луна»… «Матерь Древа Желаний»… — в разуме аристократки ослепительной вспышкой выжглись три сакральных титула.

Опираясь на её солидный багаж знаний, сущностей, способных спровоцировать столь гротескную метаморфозу, в природе водилось не так уж и много. И львиная доля из них кормилась в доменах, намертво повязанных со стезями «Земли» и «Луны».

Нулевая Последовательность Пути «Земледельца» гордо носила титул «Матери». «Первозданная Луна» козыряла властью наделять даром размножения даже бездушные булыжники, а в загребущих лапах «Матери Древа Желаний» почти стопроцентно осели характеристики высших эшелонов стези «Луны».

Бернадетт благоразумно не стала пороть горячку и рвать жилы, избавляясь от назревающего в животе ублюдка. Напротив, её глаза вновь налились непроницаемой, бездонной глубиной — девушка пустила в ход дар предвидения, отчаянно силясь выудить самый безупречный вектор для спасения.

На сей раз ответ из реки судьбы прилетел с пулеметной скоростью — ей хватило и жалкой секунды:

«Шанс выжить таится в недрах усыпальницы».

Без малейших колебаний вскинув правую руку, Бернадетт принялась виртуозно, стремительными росчерками выплетать в воздухе сияющие звездной пылью слова.

Эта вязь, до боли смахивающая на сакральные письмена «Скрижалей Богохульства», молниеносно сплелась в гротескный символ, с оглушительным треском распахнув «тайные врата», ведущие прямиком в бездонные пучины мира духов.

Вслед за этим «тайные врата» распахнулись настежь, и оттуда с ревом вырвался шквальный ветер. Завихрения воздуха стремительно сплелись в мужской силуэт, с головы до ног замотанный в белые бинты: верхняя часть его туловища выглядела вполне человеческой, тогда как нижняя оставалась бурлящим потоком бури.

— «Диадема Мудреца», — абсолютно ровным, но дышащим непререкаемым величием голосом скомандовала Бернадетт.

Сотканный из ветра посланник почтительно отозвался и сноровисто выудил из складок своих белых бинтов некое украшение.

Сердцевиной этой диковинки служил вертикальный глаз, искусно выложенный из россыпи «бриллиантов». Реликвия источала кристально чистое сияние, пропитанное первозданной святостью и безграничной мудростью. И всё же в этом свете сквозило пугающее, ледяное безразличие, напрочь лишенное хоть капли тепла.

Бернадетт без промедления приняла артефакт из рук слуги и решительным жестом «вмонтировала» его прямо в центр собственного лба.

Это был не что иное, как Запечатанный артефакт нулевого класса. В обыденной жизни «Королева Мистики» ни за какие коврижки не стала бы таскать подобную дрянь при себе, ведь её пагубные побочные эффекты таили в себе воистину фатальную угрозу.

Вот только прямо сейчас один из талантов этой «Диадемы Мудреца» был ей жизненно необходим. Ради этого козыря девушка была готова стиснуть зубы и понести расплату: наглухо лишиться возможности пускать в ход любые зловещие и еретические заклинания, попутно терпя, как чужеродная Потусторонняя характеристика исподволь, капля за каплей въедается в её плоть.

— Если она не успеет сорвать эту дрянь с головы в кратчайшие сроки, эффект будет сродни тому, как если бы на нее вылили целый котел с эликсиром второй Последовательности. Исход тогда один из двух: либо она вытянет выигрышный билет и чудом вознесется до «Мудреца», либо сорвется в пучину потери контроля, переродившись в хтонического монстра. А учитывая, что у нее не было ни вспомогательных ингредиентов, ни обустроенного ритуала, шансы на триумф болтались где-то на уровне статистической погрешности.

Едва бриллиантовый вертикальный глаз занял свое место, тело Бернадетт начало стремительно истончаться, распадаясь на мириады колоссальных, всеобъемлющих потоков чистых знаний.

В мгновение ока она переродилась в абсолютное, бесплотное существо, сотканное исключительно из информации.