По всем прикидкам, его путь лежал прямиком к тому самому погосту с каменным столбом, где мертвецы обретали свое гротескное «возрождение».

Тем временем Бернадетт вскинула голову, устремив тяжелый взгляд в небеса.

Разлитая в вышине тусклая, чернильная дымка заметно поредела, однако на её место пришло некое диковинное, не поддающееся осмыслению чувство. Вся эта первобытная суша словно неуловимо, пугающе преобразилась.

Внезапно затаившаяся у самой кромки незримого барьера девушка на чистых инстинктах завела руку назад, ощупав собственную спину.

Там налилась какая-то свинцовая тяжесть, словно на плечи уселось нечто чужеродное.

Едва её левая ладонь коснулась спины, Бернадетт с оторопью констатировала: это была целая охапка внезапно отросших волос.

Ныне она щеголяла в женской интисской блузе с пышными кружевными узорами на воротнике, поверх которой был накинут темно-синий, расшитый орнаментами капитанский камзол. Ноги облегали кремовые брюки, заправленные в высокие, почти до колен сапоги, а голову венчала украшенная перьями треуголка. Весь её облик до боли напоминал истинную владычицу пиратского судна.

К подобному амплуа идеально подходила её привычная прическа: каштановые локоны, собранные в полупучок на затылке и спускающиеся ровно до лопаток. Вот только теперь, пускай укладка и не нарушилась ни на йоту, пряди непостижимым образом вымахали в длину, тяжелой волной обрушившись до самой поясницы.

Вслед за этим девушка опустила взгляд на свою правую руку, воочию узрев, как на всех пяти пальцах с пугающей скоростью хищно вытягиваются ногти.

Впрочем, «Королева Мистики» не выказала ни капли паники или растерянности. Ведомая звериным чутьем «Мастера Пророчеств» и солидным багажом выживания, она решительно сделала пару шагов вперед. Переступив ту самую незримую черту, она окончательно вырвалась из цепких лап первобытного леса, шагнув на открытую пустошь, где возвышалась усыпальница «Темного Императора».

В процессе этого маневра она виртуозно отозвала «Незримого слугу» обратно в пучины мира духов.

Не прошло и жалких трех-четырех секунд, как земная твердь под ногами отозвалась глухой вибрацией, а монументальный склеп содрогнулся от мощных толчков.

Повинуясь рефлексу, Бернадетт резко обернулась, устремив тяжелый взгляд на оставленные позади дебри.

Эта картина заставила её зрачки судорожно замереть.

Исполинские, отливающие непроницаемой темно-изумрудной зеленью деревья внезапно замахали раскидистыми сучьями. Одно за другим они с хрустом выдирали свои корни из почвы, а затем, словно гротескные великаны, неумолимо, мерным шагом двинулись прямо на девушку.

Вся первобытная чаща ожила!

Созерцая, как эта неисчислимая, наглухо застилающая небеса деревянная армада накатывает ревущим цунами, Бернадетт на миг захлестнуло леденящее чувство, будто грянул подлинный Апокалипсис, и весь мир вот-вот утонет в удушающих объятиях этих джунглей.

Исполинские красные драконы, чья чешуя источала ревущее пламя, стремительно взмывали в высь. Восьмилапые демонические волки сумасшедшим вихрем носились меж стволов… Вся паранормальная и мутировавшая фауна острова разом слетела с катушек, неистовым роем устремившись прямиком к усыпальнице.

И пускай она козыряла титулом «Мастера Пророчеств», даже ей и в страшном сне не могло привидеться, что один-единственный, брошенный вскользь вопрос спровоцирует столь сокрушительную, первобытную чертовщину. Это было сродни тому, как если бы она случайно повернула ключ, настежь распахнув врата, ведущие в саму Бездну.

А вот Клейн, вальяжно восседающий над серой мглой, воочию узрел куда больше деталей. Сплетя увиденное со своим солидным багажом оккультных знаний, юноша выковал вполне стройную гипотезу:

'Положение Эдвардса в корне расходится с тем, в чем барахтались Уильям и Грин. Он — словно зияющая брешь в местных правилах, эдакая сокрытая тень…

'И в тот самый миг, когда бедолага наконец-то осознал, что давно кормит червей, местный порядок безошибочно запеленговал эту уязвимость и немедля запустил процесс «реставрации».

'А эта самая «реставрация», в свою очередь, колоссально взвинтила мощь здешних правил, обрушив на остров шквал тотальных мутаций.

'Я нутром чую здесь легкие эманации мощи «Темного Императора». Именно Она отравила Эдвардса, позволив ему сохранить жалкие крохи собственного «я» после гротескного «воскрешения». Вот только откуда, дьявол побери, брал свои истоки первозданный порядок этого клочка суши?

«А?..»

Пока эти мысли молниеносно неслись в его голове, сыщик вдруг с оторопью подметил, что и саму Бернадетт накрыла леденящая аномалия.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… До слуха Бернадетт донеслось глухое, мерное биение.

Этот стук звучал до пугающего рвано и хаотично, словно в нем сплелись воедино два совершенно разных ритма.

«Два ритма…» — сердце девушки тревожно екнуло. Титаническим усилием воли сохранив ледяное спокойствие, она перенесла фокус внимания на собственное тело.