На сей раз он пустил в ход стержневую мощь самого «Звездного Жезла». Клейн твердо вознамерился катапультировать «Королеву Мистики» за пределы усыпальницы «Темного Императора», дабы та сперва переварила полученный опыт, а уж затем решала, стоит ли соваться в это пекло вновь.

В мерцании россыпи драгоценных камней на навершии жезла фигура Бернадетт, уже едва ли не соприкасающаяся с черной тенью, бесследно испарилась в воздухе.

В следующую же секунду она вынырнула в нескольких десятках метров оттуда, материализовавшись подле монументального помоста в недрах гробницы.

«Телепортация» «Звездного Жезла» напоролась на глухие помехи. Намеченные координаты подверглись гротескному искажению, ввергнув всё в пучину дикого, первобытного хаоса.

Бернадетт, обладая колоссальным багажом выживания, ни на йоту не поддалась панике от того, что наглухо застряла под сводами усыпальницы. Девушка молниеносно, без малейших колебаний вскинула левую руку. Одним изящным движением она вдавила «Диадему Мудреца» прямо в центр лба, а пальцами другой руки мазнула по маске «Бледной смерти».

Отливающая холодным металлическим блеском личина вмиг податливо размякла. Её поверхность судорожно заизвивалась, словно отчаянно силясь вылепить совершенно чужие, незнакомые черты.

Лицо щеголяло мягкими очертаниями и явным колоритом выходца с Южного континента, однако источало настолько первобытную, леденящую кровь жуть, что ни один зевака не усомнился бы: стоит этим чертам обрести кристальную плотность — и тварь оживет. Восстанет из седой древности, вырвавшись прямиком из пучин вечной тьмы, где дремлют мертвецы.

И в этот самый роковой час плоть, духовность и рассудок Бернадетт будут наглухо порабощены этой мерзкой личиной.

Вторя проступающему лику, каменные стены и плиты пола под сводами гробницы «Темного Императора» начали стремительно разрушаться. Тлен пожирал их с такой пугающей скоростью, будто за жалкие пару секунд на них обрушилась эрозия тысячелетий.

Поверхности вмиг покрылись глубокими рытвинами, безостановочно осыпаясь каменной крошкой и взметая клубы вековой пыли. А в зияющих трещинах тут же густо проросли тонкие, мертвенно-бледные ворсинки.

В мгновение ока этот пушок гротескно разбух, переродившись в белоснежные перья, щедро пропитанные тошнотворной, желтоватой слизью.

Аура самой черной бестии тоже начала дюйм за дюймом угасать, словно тварь на всех парах неслась прямиком в холодные объятия смерти.

Её чернильный окрас ощутимо поблек, а движения налились свинцовой, тягучей заторможенностью.

В радиусе действия этой бледной маски даже сама концепция «смерти» неминуемо подвергалась тлену и бесследно испарялась.

Однако клеймо «смерти» отнюдь не ставило здесь финальную точку. Стоило эрозии камней и плит достичь критической черты, а черному фантому истощиться до нужного предела, как из праха начали стремительно зарождаться новые булыжники, источая бьющую через край, первозданную паранормальную ауру.

В эпицентре этой чертовщины черная тень хищно выбросила правую руку вперед.

Эта вытканная из сплошного мрака кисть, играючи проигнорировав разделяющие их десятки метров, в долю секунды намертво сомкнулась на горле Бернадетт!

И дело тут было вовсе не в гротескном удлинении конечности. В этот самый, звенящий миг сама концепция пространства подверглась дичайшему хаосу, приравняв сорок пять метров к жалким сорока пяти сантиметрам.

Непроницаемо-черная лапа не стала сдавливать шею с сокрушительной силой, лишь окатив девушку пронизывающим, могильным холодом.

В этих леденящих тисках она с ужасом констатировала: власть над «Диадемой Мудреца» и «Бледной смертью» — обоими Запечатанными артефактами нулевого ранга — наглухо утрачена.

При штатном раскладе стоило ей лишь влить толику духовности и послать мысленный импульс, как реликвии покорно отзывались, обрушивая нужный эффект. Увы, теперь этот железобетонный алгоритм был безнадежно сломан и искажен. Как бы отчаянно Бернадетт ни дергала за ниточки сознания, заставить артефакты подать хоть малейший признак жизни было ей не по зубам.

Это было сродни попытке докричаться до пустоты.

Восседающий над серой мглой Клейн, потерпев глухое фиаско с эвакуацией «Королевы Мистики», благоразумно не стал терять ни секунды. В его рассудке с пулеметной скоростью начала вырисовываться зубодробительная вязь из сложных сакральных символов и магических печатей.

Юноша вознамерился пустить в ход суррогат «Сокрытия пространства» из арсенала «Секретного Мага». Он собирался наглухо отсечь тот пятачок, где застряла Бернадетт, от остальной гробницы «Темного Императора», дабы вырвать девушку из этого смертоносного капкана.

Положа руку на сердце, сказочная магия «Персиковый источник» вписалась бы сюда куда безупречнее. Вот только Клейн взял в расчет былую бытность Бернадетт «Учеником-мистиком» и резонно рассудил, что «Сокрытие пространства» будет надежнее. Вздумай он щеголять сказками, и сокровенные тайны «Шута», чего доброго, поползли бы по швам.