Вполоборота развернувшись, он вперил свое мертвенно-бледное лицо и ледяной взор прямо в «Незримого слугу». Абсолютно ровным, безжизненным голосом он отрезал:

— Внутрь не соваться.

— Это сорвет процесс воскрешения…

Бернадетт едва заметно сдвинула брови на переносице. Выдержав пару секунд на раздумья, она мертвой хваткой пригвоздила циклопический склеп «Оком Проницания».

Её бездонные, подобные океану лазурные глаза вмиг потемнели, налившись пугающей, грозовой глубиной.

Взгляд девушки напрочь лишился фокуса, заволоченный мутной, непроницаемой пеленой.

Она отчаянно силилась пронзить взором саму реку судьбы, выуживая пророчество на предмет своих грядущих шагов.

В это самое мгновение Клейн, вальяжно восседая над серой мглой, вновь легонько постучал по краю изъеденного патиной длинного стола. Виртуозно раздув её шансы на триумф, юноша изготовился в любую долю секунды обрушить щит против леденящей скверны звездного неба.

Спору нет, острой нужды в подстраховке не предвиделось: как-никак, в закромах самой Бернадетт пылился подчиненный её воле Запечатанный артефакт нулевого калибра.

В следующую секунду Бернадетт плавно вскинула правую руку.

Её кожа вмиг налилась снежной, кукольной бледностью, губы вспыхнули кроваво-алым цветом, а локоны потемнели до непроницаемой, эбеновой черноты.

А в изящных пальцах из пустоты соткалось призрачное, дышащее седой древностью зеркало.

То была сказочная магия — «Белоснежка». Бернадетт пустила её в ход, дабы ювелирно отточить меткость своего «пророчества» и железобетонно гарантировать результат.

Абсолютно бесшумно перед её внутренним взором вырисовалась картина:

Монументальная, подавляющая своим величием антрацитовая усыпальница зашлась в судорожной дрожи, а циклопические каменные створки с гулким скрежетом распахнулись.

Следом из непроглядных недр выпросталась исполинская, черная как смоль рука.

Габаритами она не уступала тем самым вековым деревьям на острове. Её фактура и цвет до боли напоминали ожившую тень, вот только она отнюдь не была плоским мороком — напротив, конечность густо бугрилась осязаемой плотью и кровью, источая первобытную, гротескную жуть.

Упершись локтем в сырую землю, тварь с натужным скрежетом поползла вперед, словно отчаянно силясь вытащить наружу остальную, еще более циклопическую и леденящую душу тушу.

Ба-бах!

Весь остров содрогнулся от чудовищного землетрясения.

Бам!

Та самая, уже почти растаявшая в воздухе пара «Ок Проницания» с оглушительным треском разлетелась вдребезги!

Бернадетт судорожно зажмурилась, словно её глаза резанула нестерпимо яркая, ослепительная вспышка, или же рассудок принял на себя сокрушительный, невыносимый удар.

Из уголков её век тут же заструились густые кровавые дорожки, а лицо вмиг налилось пугающей, мертвенной бледностью.

В ту же секунду за её спиной одна за другой распахнулись пары призрачных, дышащих первозданной святостью крыльев. Осыпаясь дождем из белоснежных перьев, этот божественный щит виртуозно поглотил и выжег подкравшуюся незримую скверну.

«А у неё и впрямь нашлись козыри для отпора. Воистину, наследие великого императора поистине колоссально… Хех, помнится, леди „Отшельник“ до моего воспитательного щелчка по носу тоже обожала пялиться „Оком Проницания“ на всё, что движется. Сдается мне, без семейного влияния тут не обошлось… Как ни крути, а во всём виноват исключительно Рассел!» — Клейн, вальяжно восседающий над серой мглой, с колоссальным облегчением выдохнул, не удержавшись от парочки едких мысленных шпилек в адрес монарха.

Вслед за этим юноша молниеносно взял мысли в узду, принявшись скрупулезно препарировать ту самую леденящую картину, что выудила из пророчества Бернадетт:

'Стоило тяжелым створкам распахнуться, как из недр усыпальницы вылезла какая-то гротескная, первобытная бестия.

Вполне вероятно, что это и есть восставший из небытия Рассел. А может, лишь жуткое олицетворение фатальной катастрофы — к примеру, тот самый Внешний бог, чья скверна в свое время наглухо затопила этот остров. Или же сама «Первозданная Луна», что исподволь отравила рассудок Императора…

Впрочем, даже если это и впрямь Рассел, от человеческого облика там не осталось и следа. Тварь куда больше смахивает на полноценное мифическое существо, на само божество во плоти… К тому же, одному богу известно, сохранило ли это хтоническое отродье хоть крохи здравого смысла и способно ли оно вообще на диалог…

И тут всплывает еще одна зияющая, критическая загадка: эти каменные врата распахнула сама Бернадетт вкупе с кем-то еще, или же монстр взломал их изнутри собственными когтями? Будь верен второй расклад, то даже если мы умоем руки и палец о палец не ударим, катастрофа всё равно неминуемо разразится точь-в-точь по написанному сценарию…

Воистину, эти пророчества — та еще мутная, двусмысленная дрянь'.

Клейн небрежным жестом выудил из пустоты золотой соверен. Звонко подбросив монету в воздух, сыщик сноровисто раскинул карты.