Однако, покрутив мысль так и эдак, сыщик тут же безжалостно отправил эту теорию в утиль.

Причина крылась на поверхности: еще задолго до того, как Рассел вскарабкался на ангельский престол, этот первобытный остров уже был наглухо отравлен подобной аномалией. И тот самый, давным-давно сыгравший в ящик Грин служил тому кристально ясным доказательством!

«Впрочем, далеко не факт, что в ту седую эпоху механика этого процесса до мельчайших деталей дублировала нынешнюю картину. Вполне вероятно, что с тех пор всё здесь окончательно извратилось и погрузилось в первобытный хаос…» — Клейн едва уловимо кивнул, натянув нервы как струны и изготовившись в любую секунду обрушить свою божественную эгиду на Бернадетт.

Сама Бернадетт, выковав в уме схожие выводы, благоразумно не стала заставлять «Незримого слугу» топтаться на месте в ожидании грядущего «прилива возрождения».

И на то у неё имелась железобетонная причина, рожденная очередным пророчеством:

Стоит лишь фантомному помощнику несколько раз кряду угодить под каток этих «приливов возрождения», как он непостижимым образом обретет собственную искру воли и по-настоящему «оживет»!

Ко всему прочему, «Незримый слуга» и так уже дотошно прощупал почву, но так и не смог выудить из этого непроницаемо-черного столба ни малейшей мистической подоплеки. Бернадетт резонно рассудила, что дальнейшее торчание здесь не сулит им ни единой лишней зацепки.

В текущих реалиях, чем с маниакальным упорством рыть землю носом, рискуя растормошить какого-нибудь затаившегося во мраке хтонического мастодонта, куда прагматичнее было бегло просканировать остров в целом, вылепив в голове стройную, всеобъемлющую картину происходящего.

Жизнь не раз доказывала: те гордиевы узлы, что кажутся неразрешимыми на старте, частенько распутываются сами собой, стоит лишь шагнуть в следующие, пока еще неизведанные локации.

В этом заключалась незыблемая истина, выкованная Бернадетт за долгие годы скитаний и выживания в мире мистики.

По мере того как «Незримый слуга» углублялся в чащу, россыпи трупов меж исполинских корней и на сучьях становились всё более редкими и скудными. И в процессе этого марш-броска Бернадетт выхватила цепким взором еще одну диковинную аномалию:

Далеко не каждый «прилив возрождения» гарантированно вдыхал жизнь в чьи-то останки. Но стоило какому-нибудь счастливчику восстать из мертвых и освободить свой пятачок, как в течение жалких пяти минут окружающие трупы, словно железная стружка, влекомая незримым магнитом, судорожно, на негнущихся ногах сползались к центру. Они педантично затыкали образовавшиеся бреши, до боли напоминая толпу фанатиков, выстроившихся в очередь за божественной благодатью.

«Закон притяжения Потусторонних характеристик? Вздор, совершенно не сходится. Эти жмурики еще при жизни благополучно передали свои свойства по наследству…» — пока мысли Бернадетт неслись сумасшедшим вихрем, в её разуме ослепительной вспышкой вырисовался один железобетонный вопрос:

Этим возрожденным бестиям ни за какие коврижки не отрастить новые Потусторонние характеристики. Но сохраняют ли они при этом свой былой, прижизненный паранормальный арсенал?

«Как только я соберу достаточно деталей и вылеплю полную картину происходящего на этом проклятом клочке суши, можно будет отловить одного из таких „воскресших“ и поставить на нем эксперимент…» — Бернадетт молниеносно выковала решение и, ступая по безопасному маршруту, проложенному «Незримым слугой», двинулась дальше сквозь чащу.

Благоразумно воздержавшись от использования любых паранормальных талантов, за исключением всё той же спасительной «Шапки-невидимки», девушка кралась с параноидальной осторожностью. Она до смерти боялась спугнуть местную фауну или упустить из виду малейшую деталь. Именно поэтому её продвижение шло мучительно медленно: лишь спустя еще четверть часа ей наконец-то удалось покинуть пределы этого жуткого погоста.

Тем временем фантомный прислужник уже успел глубоко забуриться в лесные дебри впереди. До его бесплотного слуха то и дело долетали птичьи трели вкупе с рыком диких зверей. От этой чащи разительно, кричаще веяло бьющей ключом, первозданной жизненной силой, чего нельзя было сказать о пройденных ранее пустошах.

А Клейн, вальяжно восседающий в своих таинственных чертогах над серой мглой, тем временем беззвучно, с облегчением вздохнул:

«Хвала небесам, что нынче я — полноправный владыка „Замка Истока“. Опираясь на заоблачный статус Короля Ангелов под этими сводами, я волен пялиться в материальную реальность сколь угодно долго, напрочь позабыв о риске вычерпать духовность до дна. Пожалуй, единственной моей ахиллесовой пятой остается подлинное тело, надежно упрятанное в порах истории, в том самом мертвом мегаполисе эпохи, предшествовавшей Первой…»

Пропетляв сквозь заросли еще пару-тройку минут, «Незримый слуга» внезапно наткнулся на нечто такое, что вопиюще диссонировало с первобытным, диким антуражем этого острова.