Как и в прошлый раз, когда я видела его потрепанным, я не могу не чувствовать с ним душевного родства.

Он потерял свое искусство, а прямо сейчас я теряю свое.

Я кашляю, прочищая горло, и отступаю в сторону, выходя из зоны досягаемости незнакомца.

Эти двое мужчин рядом друг с другом — как день и ночь. Мэддокс с его сдвинутыми темными бровями, трехдневной щетиной, тяжелыми мешками под глазами, источающий убийственную энергию. И второй мужчина с ярко-голубыми глазами, беззаботной улыбкой и той самой непринужденностью, в наличии которой Шоу так отчаянно хочет убедить окружающих.

— Я просто обязан купить тебе еще один.

Я смотрю на мужчину, стоящего рядом с Шоу. На вид он мой ровесник. Из-за щетины сказать наверняка трудно.

— Еще один что?

Он кивает на кофе, разлившееся по полу.

— Это моя вина. Правда, я должен тебе еще один кофе. Было бы грубо с моей стороны этого не сделать. — Его глаза искрятся под стать ослепительной улыбке.

Будь здесь Кими, она бы уже заглотила наживку со всеми потрохами.

— Оу, все в порядке.

Я неловко кошусь на Мэддокса, мечущего громы и молнии, глядя на пространство между мной и этим парнем. Мой взгляд перемещается на руку, которую Красавчик переложил на мой локоть. Его хватка настолько мягкая, что я едва ее замечаю, но намек более чем очевиден.

— Тогда как насчет ужина? Я знаю отличный стейк-хаус с видом на реку. Считай это моим извинением. — Он робко улыбается. — Кстати, меня зовут Спенсер.

Ужин?

На одну ошеломительную секунду мой безумный мозг желает, чтобы на свидание меня звал Мэддокс.

В последний раз кто-то предлагал мне пойти на свидание через тридцать секунд после знакомства на домашней вечеринке на первом курсе. Тот парень был в стельку пьян и еле ворочал языком. С тех пор единственным парнем, проявившим ко мне хоть каплю интереса, был Лоуренс, и с этим, очевидно, все складывается просто «потрясающе».

— Она занята.

Наше внимание переключается на Мэддокса.

От всего сердца: какого черта?

— У нее скоро сдача задания.

Спенсер в замешательстве смотрит на Шоу, а мои брови ползут вверх. Кем возомнил себя этот профессор Наглость? Я собиралась отказаться, но теперь, когда Шоу это сказал, я передумала. Теперь мне очень даже интересно сходить на ужин с совершенно незнакомым мужчиной. Почему бы и нет? Я творю вещи и похуже.

— Вообще-то, время у меня есть. Я почти закончила свой следующий фильм.

Абсолютная ложь. В моей голове сейчас нет ни одной связной мысли. Мне нужно все время, какое только можно получить, чтобы состряпать фейковое убийство.

В любом случае, задание Шоу нужно сдать только через несколько недель. Так на что он, черт возьми, пытается намекнуть? Что мне нужна дополнительная помощь или вроде того?

А ведь я еще думала, что после нашего общения в библиотеке мы начали продвигаться вперед.

Я имею в виду, что прошлым вечером я действительно побывала на месте преступления без Мэддокса, и я все еще колеблюсь, был ли это Тень. Артистизм там присутствовал, но там также лежали пачка «Cheetos» и упаковка «KitKat» — два моих любимых лакомства, — что странно. И то и другое было аккуратно положено рядом с телом, осовременивая сцену так, что это никак не вязалось с его привычным стилем.

В отчете о вскрытии, который прислал мне Лоуренс, говорилось, что жертва перед смертью потребила аномальное количество миндаля. Я уверена, что это дело рук убийцы, просто не могу понять почему. Мой предвзятый мозг упорно указывает на мою аллергию, но это не могло иметь никакого отношения к делу, поскольку объект умер не от анафилактического шока.

Тем не менее, я сделала фотографии и осмотрелась на случай, если вдохновлюсь этим убийством, которое может быть как его, так и чужим. Все это время мое сердце бешено колотилось, потому что я думала, что Мэддокс вот-вот заявится через парадную дверь и разнесет меня в пух и прах за посещение очередного места преступления.

— Она твоя... студентка? — медленно спрашивает Спенсер.

Шоу говорит «да» одновременно с тем, как я говорю «не совсем». Похоже, единственный язык, на котором мы умеем общаться друг с другом, — это язык вражды.

Спенсер прищуривается, глядя на моего профессора:

— Дай определение «не совсем».

— Это значит, что она занята, — отвечает за меня Мэддокс с маской безразличия на лице.

Я мысленно ругаю бабочек, устроивших безумную пляску в моем животе. Мне полагается быть в ярости от его замашек, а не собираться накручивать прядь волос на палец и глупо хихикать.

Я бросаю в его сторону испепеляющий взгляд и невинно отвечаю:

— Это значит, что онвременно заменяет моего настоящего профессора, который должен вернуться к работе со дня на день.

Есть миллион других вещей, которыми я предпочла бы заняться вместо свидания с этим местным Казановой, но я пойду, если это поможет насолить Мэддоксу.