В пропусках нет ни капли логики, ни четкого числового порядка. Достав блокнот, я быстро выписываю все недостающие годы вплоть до начала 1800-х, где записи окончательно обрываются. Те, что старше, вероятно, спрятаны где-то в архиве артефактов под замком. Я пытаюсь убедить себя, что их просто переставили или забыли вернуть на место, как и ту книгу, которую с таким трудом нашла Сью. Но чем длиннее становится список пропущенных томов в моем блокноте, тем меньше я верю в простую человеческую халатность. Это больше похоже на систематическую зачистку, словно кто-то планомерно вырывал куски из истории этого места. Был ли в тех пропавших книгах штамп?

Внезапная мысль озаряет меня, заставляя действовать почти машинально. Я включаю ноутбук и нетерпеливо жду, пока загрузится система. Пальцы быстро находят нужный файл — мой личный список имен жертв Тени, который я собирала по крупицам, проводя бесчисленные часы на просторах сети.

Я быстро выделяю шесть имен — шесть человек, которые когда-то учились в Крессвелле, — и открываю папки с собранной по крупицам информацией об их жизнях. Затем я начинаю сверять годы их выпуска с теми реестрами, что стоят передо мной на полке.

Пяти из шести лет нет на месте.

Внутри всё холодеет. Отсутствие одного или двух реестров еще можно было бы списать на случайность или обычный беспорядок. Но пять? Это уже не совпадение, а закономерность, от которой становится не по себе.

Если бы знала имена других жертв и выяснила, где они учились, обнаружила бы я, что и их книг нет на полках?

Связь с Тенью обязана быть просто случайным совпадением. Ведь многие из его жертв никогда не переступали порог Крессвелла. Но в то же время многие учились именно здесь.

От этой мысли по коже пробегает мороз. Возможно, сам убийца каким-то образом связан с этим университетом. Сидит в тех же аудиториях, ходит по тем же коридорам или даже преподает за этими древними стенами. Если он часть Крессвелла, то доступ к архивам и возможность подчистить за собой следы объясняют, почему именно эти реестры исчезли с полок.

Куча вопросов, и ни одного ответа об отце.

Я в ярости вскидываю голову к потолку. Хотя бы раз мне дали увидеть финишную прямую, позволили нащупать хоть одну действительно стоящую зацепку. Вместо этого я глубже проваливаюсь в вязкое болото тайн, где каждый шаг в сторону правды только умножает вопросы.

В такие моменты я испытываю особенную, жгучую злость на отца за то, что его нет рядом. Это чувство беспомощности накрывает с головой, заставляя задыхаться в тишине огромного зала. Кажется, если бы я нашла в себе силы задать правильные вопросы вовремя, мне не пришлось бы бросать привычную жизнь и переезжать через всю страну. Теперь я пытаюсь нагнать упущенное и сделать то, чего не успела, пока он был жив, но тяжесть этого долга перед прошлым порой кажется почти невыносимой. Я смотрю на свои руки и вижу в них отражение его собственных тайн, которые он унес с собой, оставив меня разбираться с этим хаосом в одиночку. Каждое мое действие сейчас ощущается как запоздалая попытка исправить фатальную ошибку, совершенную много лет назад в тени нашего общего дома. Мне не хватает его голоса или хотя бы малейшей подсказки, которая подтвердила бы, что я на верном пути, а не просто гоняюсь за призраками.

Покачав головой, я медленно собираю вещи в сумку. Внутри растет горькое осознание того, что, возможно, все эти усилия были потрачены впустую. Я уже представляю, как буду ворочаться в постели, вновь и вновь прокручивая в голове сегодняшние находки и мучительно пытаясь связать их воедино.

Я спускаюсь вниз, чтобы найти Сью и показать ей тиснение.

— Вы знаете, что это?

Она поправляет очки и придвигается ближе. Наклоняет голову, и цепочки на дужках позвякивают о жемчужные сережки.

— Не могу сказать, милая.

— Вы уверены?

Сью смотрит еще мгновение. Я рассказала ей свою историю, и она была более чем отзывчива в моих поисках.

— Давай я поспрашиваю, может, кто и знает?

— Буду вам бесконечно благодарна. А еще я заметила, что довольно многих книг выпускников не хватает.

Она раздражённо закатывает глаза.

— Наверное, Тим чудит. От этого мальчишки одни беды с первого дня. Книги пропадают, будто так и надо.

Я натянуто улыбаюсь. Понятия не имею, кто такой Тим, но знаю, что Сью возненавидела его с тех пор, как застукала его тайком выбрасывающим её выпечку.

Я машу ей на прощание и, так как судьба сегодня явно ко мне благосклонна, срываюсь на бег, едва оказавшись за порогом. С неба сплошной стеной сыплется град, и кажется, будто на город обрушилась одна из семи казней египетских. Ледяные горошины больно бьют по плечам, а резкий ветер так и норовит вырвать сумку из рук, пока я пытаюсь найти хоть какое-то укрытие.

Обожаю тот факт, что я забыла зонт.

Просто охренительно.

К тому времени как я добираюсь до аудитории и забиваюсь на самое дальнее от лектора место, мой вид оставляет желать лучшего. Я выгляжу как настоящая мокрая крыса, продрогшая и совершенно лишенная былого самообладания. К моим высоким сапогам толстым слоем прилипла уличная грязь вперемешку с мелкой каменной крошкой, а колготки насквозь пропитались влагой и теперь неприятно блестят в холодном свете ламп.