— Работаю, — я посмотрела на Лию так, будто ответ был сам собой разумеющимся, но в ответ получила лишь грубоватый смешок.

— Ты меня за дуру не держи. Ты могла бы работать где угодно, да хоть в Скарне, где была совсем недавно, и я должна поверить, что ты проделала весь этот путь просто ради работы? Зная, какие унижения тебя здесь ждут?

Понятно. Видимо, двоюродная бабушка Габриэллы уже рассказала группе друзей, кого встретила в Скарне.

— Да, — просто ответила я, замечая, что Бесхвостый начинает волноваться, и аккуратно погладила его по лобастой голове. — Почему тебя это беспокоит? Это как-то запрещено правилами?

Лия лишь неверяще покачала головой, а потом отошла к подругам, я же понимала, что это только первая проверка. Габриэлле наверняка не понравится, что та, с кем когда-то спал её жених, вновь маячит у них перед глазами, и избавиться от меня она могла одним щелчком пальцев — просто потому, что хотела.

Но, к моему удивлению, больше никто из друзей ко мне не подошёл и издеваться не начал — их сдерживал лидер отряда. Из всех них ко мне подошёл именно он.

Я ненавидела себя за то, что не могла отвести взгляда от его квадратной челюсти, от спокойного лица, будто происходящее вообще никак его не задевало, от самых синих на свете глаз. Его ладони напоминали мне о том, как он касался меня, сжимал мои бёдра, оставляя лёгкие красные следы на коже, которой никогда не касался загар, как, когда ему казалось, что нас никто не видит, он жадно целовал меня, не позволяя даже попытаться перехватить лидерство, удерживая за подбородок одной рукой и накрывая грудь второй.

Какая же я была дура.

— Сколько ты хочешь? — бросил он по пути к следующему вольеру, где нас ждали ещё несколько арканов-кабанов и можно было продолжить наблюдение за их взаимодействием.

Вот так, ни приветствия, ничего.

— Сколько я хочу… за что? — спросила я, и, как назло, в первую секунду голос дрогнул. Одним своим присутствием Десмонд выбивал почву из-под ног, заставлял нервничать, а ведь я столько раз прокручивала этот разговор в голове.

— За то, чтобы убраться отсюда, больше не тревожить мою невесту и всех нас, — тихо ответил он.

Смотрите какие тревожные…

— Я пришла сюда работать, я уже ответила Лие. Мир не вращается вокруг вас, — резко произнесла я, но мои слова, судя по всему, молодого герцога нисколько не впечатлили.

— Пятьсот вейнов, тебя это устроит? — он говорил об этих деньгах так, будто они вообще ничего для него не значили.

Вообще-то для меня сейчас это была огромная сумма, которой я не видела уже давно, но, если вспомнить, что некогда я принадлежала к Великому Роду… Пятьсот вейнов казались просто смешными.

— Мне нужна эта работа, — только и ответила я, ускоряя шаг в надежде избавиться от Десмонда и думая, что всё закончилось даже не так плохо…

Пока он не остановил меня, схватив за локоть.

Его прикосновение обжигало даже через плотную одежду, но на лице по-прежнему не читалось ни единой эмоции. Я задрала голову, пряча собственное волнение.

— Что тебе нужно?

— Я пытаюсь договориться с тобой по-хорошему, в память о том, что между нами было, но, если ты не послушаешь моего приказа, я перейду к плохим методам. Они тебе не понравятся… так что возьми деньги.

— Теперь ты ещё и угрожаешь мне? — я резко вырвала руку. — Сначала ты сломал мою жизнь, ты знал, что сломаешь её, из-за того, что произошло триста лет назад, когда даже моей бабушки не было в живых, и к чему я не имела никакого отношения, а теперь пытаешься оставить меня без работы? Уверена, за этот день ты выяснил всё, что мог, и наверняка уже знаешь, что родители отрезали меня от казны рода.

Как бы я ни пыталась сдержаться, эмоции всё равно прорвались в голосе, а в горле образовался горький комок.

Как человек может быть настолько жестоким?

— Ты будешь настолько низок, что…

— Буду, — жёстко отрезал Десмонд.

Мои эмоции и явная боль не трогали его ни тогда, ни сейчас. Он был ко мне совершенно равнодушен.

— Не стоит читать мне мораль или надеяться надавить на что-то в моей душе, я давно похоронил жалость и ради цели пойду по головам. Уж ты-то, как никто, должна это понимать.

— Эйвери, подойди ближе, один из наших арканов не хочет подниматься из грязи, — подозвал меня профессор Хогг, и я, выпрямившись, направилась к нему, хотя вслед услышала довольно унизительный смех нескольких учеников.

К концу занятия я была вся вымазана в грязи, но больше ни разу не позволила себе показать слабость. Достаточно того, что Десмонд уже понял, насколько тяжело мне всё это даётся, несмотря на все попытки показать обратное.

А вечером, во время ужина, когда новость обо мне уже разлетелась по всей академии, я имела… удовольствие услышать куда больше шепотков. «Опять хочет попробовать залететь», «заставить его жениться, а у него же благородная невеста», «насколько же жалко она на него бросается».