Очень сильно, с ума сходила, видела во сне. Писала ему письма и стихи, готова была на всё, я даже близко не представляла своего будущего без него. Ревновала ко всем, но он постоянно повторял, чтобы я ему доверяла.

— Хотели отдать ему всё?

Я кивнула.

— Возможно, вместе со следом вашей магии он удержал нечто большее, чем предполагал ритуал, чем и объясняется её исчезновение. Но чужой след остаётся чужим. Если старые записи верны, его можно обратить к прежнему носителю, однако для этого вам придётся хотя бы месяц находиться рядом с ним или его Арканом и поддерживать сильный эмоциональный отклик. Природа чувств значения не имеет, подойдёт даже ненависть. После этого можно попытаться провести обратный ритуал.

Никто никогда не проводил обратного ритуала, чтобы вернуть себе магию, но многие пытались таким образом вернуть Аркана. Не у нас — в Саварской Империи.

И один раз это получилось.

***

Герцога Равенкрофта я почти не видела, что очень мешало моим планам, зато видела кое-кого другого — Торнака. Я прекрасно помнила слова старца и всё ещё хранила старенькую потрёпанную книжку, написанную кем-то от руки, которую он передал мне, уверовав, что со мной поступили жестоко.

О том, что я собиралась возвращать не только магию, но и Аркана, я ему не сказала — тогда он наверняка делился бы своими знаниями куда менее охотно. Впрочем, Остромир и сам не верил, что Великого Аркана можно вернуть. Они уязвимы с неполной связью, только поэтому Десмонд и добился успеха, ну и, конечно, потому, что мы проводили вместе столько времени.

Одной близости, конечно, было недостаточно. Ритуал требовал определённых временных рамок и безумно дорогих ингредиентов, но на них я как раз собиралась накопить. Если всё пойдёт удачно, я могла бы справиться за три месяца, главное — встречаться с Торнаком как можно чаще, желательно каждый день.

И, на собственную удачу, я знала всё, что особенно любил Грозовой Аркан.

Он не подпустил меня к себе в первый день и первую неделю просто сразу уходил — не помогали ни яблоки, запечённые с травами, ни орехи, прокалённые в меду, ни тыква, ни жирная запечённая рыба, на которую я потратила остатки своих денег. Я была для него чужой, зато издалека не раз наблюдала, как по первому же зову он оказывался рядом с Десмондом.

И почти сразу слушался его приказов. Торнака и Каламуса использовали во время подготовки команды академии по Аргетону, при этом Торнак подчинялся Десмонду куда лучше, чем другой Великий Аркан своему магу, его брату Тадеушу. И не скажешь, что больше трёхсот лет он провёл в другом роду…

— Ты даже не пытаешься бороться со слухами, что влюблена и вернулась сюда, чтобы вернуть герцога Равенкрофта, ты не сводишь с него взгляда. Всегда, — бросил Фалко Буревестник, проходя мимо меня, когда я наблюдала за тренировкой команды по Аргетону. — Мне кажется, Габриэлла Бенсон терпит тебя только потому, что её это забавляет, как и всю академию. Они даже ставки принимают, насколько жалкой будет леди Эйвери Холлоуэй в попытках заполучить Его Светлость. На что пойдёт.

— Пусть говорят что хотят, — тихо ответила я, не понимая, какое ему вообще до этого дело.

Меня это задевало, конечно, но желание добиться своего горело настолько сильно, что долго расстраиваться из-за чужих сплетен я просто не могла. В голове каждую секунду крутились мысли о том, как получить доступ к Торнаку, но так, чтобы сам Десмонд ничего не заметил. Он безусловно поймёт, зачем мне это нужно.

А ещё я постоянно думала, как вызвать сильные эмоции у самого Десмонда. Приходя сюда, я надеялась на его сожаление или хотя бы раздражение от моего присутствия и верила, что этого окажется достаточно, но на лице герцога читались только равнодушие и абсолютное принятие ситуации… Что же, у меня был и другой способ на него повлиять.

— Тебя совсем не волнует, насколько ты подставляешь своих родителей, свой род?

А вот это было очень обидно.

Мама и папа написали мне буквально на следующий день после моего урока с Александрой и велели немедленно убираться из академии обратно в Скарн и «не рушить будущее сестры». Вот только… среди всех угроз я не увидела ничего, кроме обещаний публично отказаться поддерживать меня и окончательно отрезать меня от казны рода.

Я знала, чего мне всё это стоит, но так хотела, чтобы они хотя бы спросили, почему я здесь, что задумала, безопасно ли это.

Так отчаянно хотела, чтобы они сказали, что любят меня несмотря ни на что.

Ничто остальное не ранило настолько сильно. Ни то, что Александра полностью меня игнорировала, ни поведение всех остальных, которые явно решили взять с неё пример, ни даже то, как две мои некогда близкие подруги теперь всячески и очень показательно демонстрировали своё восхищение Габриэллой.