Макар заорал так, что я вздрогнул. Я не помнил, когда он в последний раз повышал на меня голос.

— Таня — моя мама! — крикнул он. — И она будет жить тут! Со мной! Понял?

*********************************************

Дорогие мои, хочу познакомить вас с новинкой нашего литмоба

Откопали нового папу

Автор:Анна Хот

Глава 3

Игнат

У меня кончились слова. Совсем. Язык будто прилип к нёбу, в горле пересохло, а в голове — полная, абсолютная пустота, ни одной мысли. Только глухой гул и картинка перед глазами: мой сын, прижимающийся к животу незнакомой женщины, её рука, гладящая его по голове.

Макар знал, что мама умерла. Мы вместе ходили к Ирине на могилу. Каждый год, в день её смерти, я брала его за руку, мы садились в машину и ехали на кладбище. Я покупал её любимые белые хризантемы. Макар молча стоял рядом, иногда клал свою маленькую ладонь на холодный гранит и шептал что-то, не слышал, что именно, но не спрашивал. Он часто о ней говорил. Спрашивал, какая она была, смеялась ли, пахло ли от неё духами, любила ли она дождь. Я отвечал. Всегда отвечал.

Но чтобы вот так назвать девушку мамой?

У моего сына никогда такого не было, ни разу. Даже в самые тяжёлые моменты, когда он плакал ночью, когда засыпал у меня на руках в три года и просыпался с криком «мама», он не называл так никого и не просил. Никогда.

— Макар.

Он не обернулся. Так и стоял, уткнувшись в футболку Тани.

— Уходи, — сказал он тихо, но я услышал. — Лучше бы ты вообще не приходил.

Он злился, всегда, когда я прихожу поздно. В прошлый раз он не разговаривал со мной три дня, потому что я опоздал на его выступление в школьном театре. Я приехал к финалу, когда он уже кланялся со сцены, он видел меня в последнем ряду и ничего не сказал. Просто прошёл мимо в коридоре, даже не взглянув.

— Сын, прости, — сказал я, делая шаг к лестнице. — Я на работе задержался. Переговоры затянулись, не мог уйти. Должен был приехать раньше. Я знаю. Прости.

Он не отходил от Тани. Так и стоял, обхватив её за талию, словно боялся, что я вырву её у него и вышвырну за дверь. А она продолжала гладить его по голове, молча, без единого слова. Просто давая ему то, что он так долго ждал. То, чего я не умел давать.

Я сделал глубокий вдох. Желание выгнать эту Таню из дома было велико — до скрежета зубов. Но я видел глаза сына.

— Давай так, — сказал я медленно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Таня переночует в гостевой. На втором этаже, рядом с твоей комнатой. А утром ты мне всё объяснишь. Хорошо?

Он медленно поднял голову. Отстранился от Тани на полшага, но её руку не отпустил, смотрел на меня с прищуром, не веря.

— Правда? — спросил он, в голосе звучало столько недоверия, что мне стало больно.

Я заставил себя улыбнуться. Уголки губ дрожали, но я удержал улыбку. Ради него, только ради него.

— Правда, — сказал я.

В груди всё клокотало, хотел кричать, позвонить охране, чтобы её вывели под руки, или устроить разнос Марине, которая отпустила сына без моего ведома. Но я стоял и улыбался, потому что Макар смотрел на меня так, как не смотрел уже очень давно.

— Пошли, — сказал он мягко.

Они поднялись на второй этаж. Я медленно пошёл за ними, держась на расстоянии. Смотрел, как Макар показывает ей коридор, как он распахивает двери и говорит: «Это папина спальня. Вот тут ванная. А это — самая лучшая комната».

Он остановился перед дверью, которая была прямо напротив моей спальни. Пустая комната, гостевая. Мы редко её использовали — только когда приезжали деловые партнёры из-за границы. Там стояла большая кровать с бельём, шкаф, туалетный столик и вид из окна на сад.

— Здесь, — сказал Макар. — Тут тихо, и если что я рядом. Через стенку.

Таня вошла в комнату, огляделась. Взялась за спинку стула, стоящего у стены, и выдохнула, как будто до этого не дышала вовсе.

— Спасибо, Макар, — сказала она, голос дрожал, но она улыбнулась.

Он подошёл к кровати, откинул покрывало, поправил подушку.

— Ложись, — сказал он. — Я поцелую тебя на ночь.

Я замер у двери, не решаясь войти. Смотрел, как мой одиннадцатилетний сын помогает женщине лечь в постель, укрывает её одеялом до подбородка, она улыбается ему из-под пледа.

Макар наклонился и поцеловал её в лоб. Медленно, бережно.

— Спокойной ночи, Таня, — сказал он.

— Спокойной ночи, Макар, — ответила она.

Он развернулся, подошёл ко мне и взял за руку.

— Пошли, — сказал он.

Мы вышли, закрыв за собой дверь. Макар отпустил мою руку, повернулся ко мне. В коридоре горел тусклый ночник, я видел его лицо: уставшее, бледное, но глаза светились.

— Спасибо, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Я растерялся.

— Меня ты так не укладываешь, — сказал я.

Макар усмехнулся.

— Только когда ты больной, — сказал он. — Когда у тебя температура и ты лежишь с красным носом, я тебя укладываю. И даже суп приношу.